Иду на «ты»
Шрифт:
– Вы твердо обещали мне, что мои подопечные не пострадают,– напомнил Дуров довольному Ашту. Леонид Владимирович успел за эти несколько часов привязаться к своим хвостатым гостям.
– Можете не волноваться,– высокомерно успокоил дрессировщика Ашт.– Ввиду особой тяжести их преступления и слабости хвостов, они будут не повешены, а немедленно выброшены на необитаемом острове на севере нашего архипелага.
Высылаемые лямурийцы молча и с достоинством занимали места на карусели. Бесчувственную жертву курортного гостеприимства Добрыня с Алешей загрузили в милицейскую машину
Последним на карусель залез Ашт. Затем неожиданно вернулся и царственным жестом протянул Дурову слабо светящийся хрустальный шарик.
– Мы верны принятым на себя обязательствам,– покровительственно пояснил он недоумевающему Леониду Владимировичу.– Это ключ от нашей двери канала перехода. Для вас он, естественно, бесполезен: проход после моего возвращения закроется автоматически. Ну а для наших отщепенцев он отныне будет недоступен.
Ашт вернулся на помост карусели и, почтительно поклонившись Кинг-Конгу, с достоинством разместился на спине деревянного полосатого льва с оранжевой гривой.
Карусель дернулась и плавно начала свой бег по вечному кругу времен и пространств. «Считай по-нашему, мы выпили немного»,– хриплым голосом вежливо пожаловался Высоцкий. Впрочем, в закружившемся вихре карусель тут же пропала, и музыка песни стихла.
– Это он ключ вам отдал, Леонид Владимирович? – поинтересовался у Дурова из-за спины неслышно подошедший командир отряда.
Дуров молча протянул шарик командиру.
– А ведь вы оказались правы, месье Лафер,– задумчиво глянул на стекляшку Владимиров и передал ее элегантному стройному лямуру в очках, светлом костюме, белой шляпе, красных носках и черных остроконечных туфлях.– Ключ он отдал. Это и есть ваш холодный огонь?
– Да,– без удивления согласился лямур, поигрывая шариком и равнодушно возвращая его обратно.– Для меня он, увы, бесполезен.
– Вы твердо уверены, месье Лафер, что нашему внештатному сотруднику, которого мы подсунули вместо вас, ничего не угрожает? – сверкая молодыми глазами из-под пенсне, уточнил Дуров.– Учтите, что я полагался исключительно на ваше слово.
– Уверен. Они уже на острове,– вздохнул лямуриец.– В противном случае на ваше предложение остаться не согласился бы уже я. У меня тоже есть честь, коллега.
Было заметно, что, хотя лямуриец старался держаться подчеркнуто прямо, его серьезно покачивало. Всю прошедшую ночь он резался с Алешей, Добрыней и Ильей в преферанс, и теперь его карманы были переполнены червонцами, которыми он, засунув лапы в брюки, изредка позвякивал для удовольствия.
– И все-таки я думаю, что… – опять занудно начал бормотать Дуров.
– Бросьте вы, Леонид Владимирович,– устало усаживаясь на скамейку, закурил командир.– Иных вариантов у нас все равно не было. К тому же наше начальство упрямо желает знать, кто же все-таки завез на Лямурию медовые пряники, с настоя на которых началась эта темная история.
– Дмитрий Евгеньевич,– смущенно икнув, искательно улыбнулся лямуриец,– полагаю, я могу рассчитывать, что меня переправят в Абхазию и вернут папаху с кинжалом?
Владимиров
– Кинжал в Абхазии обещаю точно. А с папахой будут проблемы.
…В самом дальнем углу зверинца безутешно и горько рыдала между клеток Снежинка, пять минут назад проводившая своего Эскимо в далекую и страшную Лямурию. Зверюшки вокруг сочувственно молчали.
Глава 6
УЖАС ИЗ ГЛУБИНЫ
Владимиров стоял навытяжку перед стационарным свет-зеркальцем «Мачеха», задвинутым в самый угол его просторного кабинета. Сеанс связи с Главком был внеплановым, поэтому Дмитрий Евгеньевич ужасно переживал за толстый слой пыли, который он так и не успел смахнуть с зеркальной глади экрана.
Внимательно прислушиваясь к монотонному бу-бу-бу, доносившемуся из свет-зеркальца связи, он недоуменно переспросил:
– Виноват, не понял? Чьи именно «голые ноги» мы должны найти? Повторите! Алло! – Он низко склонился над трюмо, напряженно вслушиваясь в рвущийся расстоянием и помехами голос.
Голос из трюмо стал громче и раздражительнее:
– Головоногий моллюск. Точнее, гигантский осьминог. Сбежал из океанариума. «Земля-456», открытая реальность. Подробности – пневмопочтой. Что еще неясно, бесстрашный брат?
– Я понял вас, товарищ куратор. Но при чем тут мы? Пропавшими животными пусть занимается служба поиска пропавших зверей. Они же поймали в конце концов эту Несси в Шотландии. И вообще, это не наш профиль, товарищ куратор.
Голос из зеркала стал тише, но злее, продолжая что-то монотонно втолковывать командиру. Потом по зеркалу забегала мохнатая белая рябь, мелькнули титры, и экран погас. Новости были неприятные. Владимиров присел за стол и, обхватив голову руками и запустив пальцы в волосы, стал нервно раскачиваться из стороны в сторону.
Покачавшись несколько минут, командир задумался: «Если хорошо повыть, то, возможно, мне полегчает?» Он четверть часа старательно повыл на люстру, и его действительно немного отпустило. За дверями и в лагере стояла полная тишина. Тогда он с наслаждением повыл еще – на стоявший в углу торшер.
Стало совсем хорошо, но тут раздался стук сапога в дверь, и в образовавшуюся щель засунул голову любопытствующий дежурный по штабу. Дежурным сегодня был Задов.
Ветераны отряда успели повидать начальника в любом виде, поэтому новые неожиданности старались воспринимать адекватно. Вручая пневмопочту из Главка, Лева с соболезнующим выражением вечно наглой физиономии осведомился:
– Вам чая принести или лучше кровушки стаканчик? Могу спросить у вашего заместителя по высокому моральному духу…
– Он что, у нас кровь пьет? – опешил Владимиров.
– Разное говорят,– туманно ответил Лева, изящно уходя в сторону от прямого ответа.
– Фурманов в курсе?
– Всякое болтают,– уклончиво, но уже с раздражением повторил Задов. Повторяться он не любил.
– Ничего не надо. Занимайтесь службой,– выпроводил дежурного в коридор Владимиров и задумался. Выть ему надоело.