Идол

Каллихен Кристен

Во время своих путешествий я встречал кучу сексуальных женщин, готовых и желающих встряхнуть мой мир. Желающих– не совсем подходящее слово. Они отчаянно жаждали трахнуться со мной. И я говорю это не из-за высокомерия. Это правда. Они знали, кто я такой, и делали всё возможное, чтобы стать той девушкой, которая бы так задурила мне голову, что я взял бы ее с собой. Одна и та же старая добрая история в течение последних восьми лет. Между «славой» и «охотницами за членами» знак равенства.

Толкая газонокосилку, я вспоминаю всех этих

женщин. Боже, некоторые из них и вправду встряхнули мой мир. Вещи, которые они позволили мне вытворять, и то, что они сами сделали для меня, были невероятны - очень близко к тому кайфу, что я мог получить, выходя на сцену. Но всё всегда заканчивалось, как только мой член обмякал. В конце концов, секс с фанатками стал почти что еще одной формой мастурбации. Волнение от него давно прошло. Не важно, как технически были подкованы цыпочки, они никогда не видели во мне ничего более, чем средство для достижения собственной цели. И все эти девушки никогда не высказывали свое мнение, которое бы противоречило моим потребностям. Я мог отправить члена дорожной команды, чтобы сказать очередной фанатке, что он тоже участник группы, и она бы трахалась с ним также неистово.

В общем, я использовал женщин так, как они использовали меня. Соси, расставь ноги и свали куда подальше. Бездушные потрахушки.

Это же чувствовал и Джакс? Бездушность? Неуравновешенность?

Впервые за несколько лет я чувствую себя так, словно стою на твердой земле. И при этом не делаю ничего, кроме ухода за лужайкой. Либби бросила на меня косой взгляд, когда я спросил, что еще могу сделать, поэтому я отшутился на этот счет. Но при этом был абсолютно серьезен. Я чувствую себя хорошо. Хочу больше этого - больше понимания того, что я нормальный, что я - человек, как и все остальные в этом мире.

Вытягивая футболку из заднего кармана, я вытираю пот со лба и направляюсь к большому гаражу-сараю в задней части имения. Газон покошен. Не идеально - линии слегка косят.

Я разминаю плечи, когда Либби появляется на задней веранде дома. Она держит два стакана с ледяным лимонадом. Девушка встречает меня на полпути, и я едва выдавливаю искреннее «спасибо» до того, как залпом выпиваю содержимое стакана. Холодный. Свежий. Идеальный.

Я начинаю думать, что эта девушка никогда не даст мне ничего ниже звания «охуенно». Затем бросаю беглый взгляд внутрь сарая и чуть не давлюсь последним глотком лимонада.

– У тебя есть самоходная ездовая косилка, - выпаливаю, прыская напитком и глядя на косилку «JohnDeere», которая справилась бы с моей работой меньше, чем за час.

Либерти, маленький дьявол, просто пожимает плечами, делая глоток вкуснейшего лимонада.

– Разве мистер Мияги позволил бы Даниелю-сану использовать силу шлифовального станка? Я так не думаю.

Либби испускает удивленный девчачий визг, когда я бросаюсь на нее, перехватывая девушку за талию и закидывая на свое плечо.

– Ты пролил мой лимонад, урод, - кричит она, но смеется.

Слава богу. Правда, потому что я не думал о последствиях, когда набросился на нее. Я вообще редко думаю о последствиях. Но я не хотел

разозлить ее или свести с ума. Широко усмехаясь, кружу девушкуи шлепаю ее по сочной попке.

Она еще раз громко визжит, молотя ногами по моим бедрам, а руками - по заднице.

– Ты умрешь за это, мистер.

– Значит, я могу повеселиться напоследок, - кричу я в ответ на ее протесты и снова шлепаю ее по попке. Иисусе. Мне нужно остановиться, потому что сейчас я хочу сжать обеими руками ее округлую задницу. Возможно, проскользнуть пальцами между ее ягодиц и...

«Успокойся, парень».

Я мог бы обвинить жару и недостаток сексуальной жизни, но не уверен. Есть что-то странно-привлекательное в этой колючей, но такой плюшевой Либби.

Нехотя, я опускаю ее на ноги и напрягаюсь, готовясь к нападению. Вместо этого она ударяет по моей руке, а ее лицо такое же красное, как и томаты на грядке.

– Придурок, - говорит Либби без эмоций.
– У меня теперь кружится голова.

– А, это к лучшему, - до того, как она сможет пошатнуться, я прикасаюсь к ее локтю, чтобы помочь удержать равновесие. Сейчас она не у меня на руках, и я почему-то не решаюсь снова полноценно прикасаться к ней. Только вчера мы были готовы перегрызть друг другу глотки. А теперь я хочу прикасаться к ней так много раз, как она мне позволит.

– Ты сумасшедший придурок, знаешь это?
– ее хмурое выражение лица кажется милым.

– Я бы сказал, что так лишь время от времени.

– Не удивлена, - Либби пропускает волосы через пальцы, и солнце заливает светом ее пряди.
– Я собиралась предложить тебе пойти на пляж...

– Пойдем же, - я пытаюсь схватить ее за руку, но на этот раз она уворачивается.

– Я не знаю...

– Либерти, - предупреждаю я.
– Не заставляй меня перебрасывать тебя через плечо и тащить туда твой маленький зад.

– Ага, верно. Спорю, здесь ты тоже брешешь, чувак.

Я делаю шаг вперед так быстро, что почти прижимаю ее тело к стене сарая. На самом деле наши тела не соприкасаются, но она всё равно замирает. Я пользуюсь преимуществом и наклоняюсь вперед, пока наши носы не оказываются в миллиметрах друг от друга.

– О, я кусаюсь, детка. Но тебе это понравится.

И только затем я осознаю, что делаю. Ее запах словно солнце, лимоны и топленый сахар. Сигнал об опасности раздается в моей голове, крича «осторожно» и «сделай шаг назад». Но я не могу остановиться и опускаю взгляд на ее губы. Ошибка. Огромная ебаная ошибка.

Они такие розовые, мягкие и приоткрытые, словно ждут, пока их поцелуют. Жар приливает к моему члену, и приходится физически бороться с невыносимым желанием толкнуться бедрами вперед. Что за хуйня? Я потерял самоконтроль.

Доказательством того, что это плохая идея, служит то, что Либби сжимает вместе эти красивые губки.

– Я кусаюсь в ответ, и тебе это не понравится.

В результате я широко и фальшиво улыбаюсь.

– Ты так только говоришь. А теперь собирайся, или я буду донимать тебя весь день.