Иди ты... в жёны
Шрифт:
В общем, подушек хватило на всех. С одеялами пришлось немного выкручиваться, ибо их было всего два. Поэтому в ход пошли покрывала.
Постельного у бабушки тоже было навалом: очень много дарили. Особенно на годовщины свадьбы. А кое-какие комплекты уже успела прикупить я.
Устроив всем спальные места, я обошла комнаты и встала на пороге в зал, подперев плечом дверной проём. Вспомнила, как раньше, когда я была ещё подростком, а к нам приезжали гости, мы так же устраивали гостям места для ночлега на полу. Если у бабушки или у дедушки был юбилей, то полы во всех комнатах были
С места, где я стояла, мне отлично был виден двор, уже подсвеченный уличной лампой. Как-то незаметно на улице стемнело. Мужчины сидели за столом, разговаривали, ели выпивали. Мама и Эльвира Марковна всё никак не могли натанцеваться. Танцевали, разговаривали, смеялись. Изображали индийские танцы, забавны подкручивая запястья, не забывали и про «цыганочку». И всё это под хиты восьмидесятых, разумеется.
Понимая, что мужчины ещё крепкие и за столом могут просидеть ещё долго, я поняла, что нужно приготовить дополнительные закуски. Пока возилась на кухне, не заметила, как пролетело время, а за спиной послышался Сашин голос:
– Вот так, девчонки. Вот так. Идём ровно, никого с ног не сшибаем.
– Почему? Я, может, в принципе всегда сногсшибательная, – пьяно вопросила его мама, которую он придерживал за руку одной рукой, а второй рукой держал мою маму.
– Ты, главное, нас не сшиби, Эль, - вторила ей мама. Заметила на кухне меня и расплылась в нежнейшей, но очень пьяной улыбке. – Красавица моя, - протянула она ласково, практически болтаясь на Сашиной руке.
– Да, Любочка всегда красавица, - Эльвира Марковна тоже подарила мне улыбку. – Ты бы видела её, Катерина, в офисе. Как ей идут строгие костюмы!
– Конечно, - самоуверенно фыркнула мама. – Вся в меня!
– Санька, только попробуй обидеть нашу красавицу, - его мама строго погрозила ему пальцем.
– За вашу красавицу я сам кого хочешь обижу, - устало вздохнул Саша, пытаясь пропихнуть мамочек дальше в дом. – Идём, девчонки. Идём. Вам там уже лухари апартаменты приготовили.
Они ушли, а через пару секунд я услышала возмущенный возглас мамы.
– Эльвиру на пол?! Ничего подобного! Мы с Элей будем спать на диване, а мужики пусть спят на полу. Им для спины полезнее.
– Да хоть на подоконнике, родненькие, - произнес Саша. Через пару минут пришёл ко мне на кухню и, весело улыбаясь уголками губ, притянул меня к себе и обнял. – Хорошо, что им про Анатолия никто не рассказал.
– Тогда была бы драка двое на двое. И не факт, что выиграли бы наши мамы. Их Лёнька в одного, можно сказать, ушатал.
– Завтра покажу им видео. Напомню о фиаско, - хихикнул Саша мне в макушку.
Позже, когда даже самые крепкие мужчины разошлись по домам, а папа решил, что не будет спать рядом с женщинами и ушёл спать на диван на веранде, приехал Иван Сергеевич. Как раз вовремя. Потому что проснулись наши мамы и решили, что время, перевалившее за полночь, отличный повод для того, чтобы устроить караоке.
Глава 35. Санька
Глава 35.
– Какой кошмар! Ужас какой! И я пела эту пошлятину? Я?! – мама театрально приложила ладонь к груди и сделала вид, что крайне оскорблена тем, что только что просмотрела в моём телефоне.
– Заметь, мам, ты знаешь каждое слово этой песни.
Сегодня ночью я снял на видео, как мама Любы и моя вместе пели песни. Ну как пели? Выли в основном. Даже душевно плакали во время исполнения некоторых.
И, если отец Любы воспринял их перфоманс вполне нормально. Даже будто и не заметил. То, приехавший из города папа был крайне удивлен тому, в каком состоянии застал маму.
– У неё на гравийке по пути сюда голову стряхнуло? – поинтересовался он тихо, наблюдая за поющей, пьющей и танцующей мамой со стороны.
– Это всё настойка. Вишнёвая, - уточнил я. – Пьётся сладко, а в голову ударяет крепко. Сам попался когда-то.
Когда-то?
Пока говорил это, понял, что и правда чувствую себя так, будто провёл с Любой в деревне всю жизнь, а не каких-то девять дней.
Папа, уставший с дороги и после долгого трудового дня, отказался от алкоголя. Вместо него Любин отец предложил ему чай, сигареты и долгие тихие разговоры на скамейке за забором.
Мы с Любой смогли уснуть только тогда, когда вновь уложили мам спать. К слову, до постели мы их вели минут сорок, прерываясь на их спонтанное желание потанцевать, спеть, покушать, пописать…
А сегодня, проснувшись утром, обнаружили, что наших отцов, ночующих на веранде, нигде рядом не оказалось. Позже, когда они вернулись ближе к обеду, выяснилось, что они ездили на рыбалку.
К этому времени проснулись и мамы, которые напрочь не помнили вчерашний вечер и тем более ночь.
И если Любина мама, проснувшись, просто захватила кухню, где пила чай, готовила и ни с кем не разговаривала из-за головной боли, то моя мама, едва открыв глаза, устроила театр одного актёра. Вздыхала, пыхтела, стонала, даже немного поплакала. Такое ощущение, что у неё не похмелье, а перелом нескольких костей.
– Папа это видел? – спросила она страдальчески, придерживая на лбу мокрое холодное полотенце.
– Что именно? Как вы пели, как гуся гоняли или как голышом в реке плавать собирались?
– Голышом? В реке? Я?! – и снова это театральное удивление.
– И ты, мам, тоже.
– Какой кошмар! – с болезненным стоном выдохнула мама и сдвинула мокрое полотенце со лба на глаза. – Отец это всё тоже видел?
– Был в эпицентре. Когда юбку на тебя обратно натягивал.
– Какой позор! Какой позор! – кажется, мама начала плакать.
– Хватит, - вздохнул я устало. Убрал телефон в карман старых потёртых и растянутых трико, с которыми, похоже, уже породнился. Удобные, блин. Чуть навис над мамой и сдвинул с её глаз полотенце, чтобы она смогла увидеть моё лицо и понять, что никакого позора не было. – Подумаешь, повеселилась. Все повесились. Ты, мне кажется, вообще первый раз в жизни повеселилась. Не помню, чтобы хоть когда-то видел тебя такой беззаботной и не заморачивающейся о внешнем виде и о том, что скажут люди.
– Ненавижу терять контроль над ситуацией.