Идея
Шрифт:
— Остановите это! — закричал и Артём. — Я сделаю, что хотите!
— Нет! — рявкнул Хозяин таким голосом, что стоящие рядом с Кучаевым медики вжали головы от страха. — Ты дважды позволил себе проявить неуважение к своему хозяину. Рабы должны понимать, что их ждёт за неповиновение! И на вашем примере я покажу всему институту, кто является хозяином положения! Давно у нас не было показательных порок, многие стали забывать, кто их кормит. Приступайте!
Металлическая плита двинулась и понесла свою жертву в печь. Артём даже дышать перестал — последний крик сгораемой заживо любимой оставил страшный шрам в душе. Хотелось умереть. Последовать за ней. Но Игнатов на
— Через месяц настанет твоя очередь. И только тебе решать, в каком виде ты войдёшь в печь. Если вопрос с энергоном будет решён, я дам разрешение вколоть тебе снотворное, и ты не испытаешь боли. Если нет — отправишься в сознании, накачанный регенерирующими препаратами. Я сделаю так, чтобы ты как можно дольше оставался в сознании. Проследите, чтобы он не смог себе навредить…
Вы сняты с должности руководителя кафедры «Физика твёрдого тела».
Целую неделю Артём ходил как не свой. В первые дни физик хотел «нырнуть» в утилизатор, но бдительная охрана не позволила сотворить непоправимое. На пятый день Кучаев смирился, что ни убить себя, ни избежать смерти не удастся. Включился разум и вместе с ним пришло понимание, почему Игнатов решил показать свой норов. Новым главой кафедры стал тот самый норовистый толстяк, что попал в тюрьму по воле Артёма. Мужчина оказался довольно прытким и исполнительным специалистом. Он достаточно быстро вник в тему и с лёгкостью перехватил разработку на себя. Если в первые дни основным мозгом группы выступала Лиза, то уже сейчас погрузившиеся в работу учёные наглядно демонстрировали, почему энергон выбрал именно их.
По сути, Кучаев оказался предоставлен сам себе. Если не брать наёмников, то на него вообще никто не обращал внимания. Шляется кто-то, так и пусть шляется. Все равно через пару недель его не станет. Им же самим нужно работать усердней, чтобы не попасть на место смертника. Слухи разлетелись по институту со скоростью скоростного поезда — уже через пару часов все учёные знали о том, что Хозяин приказал заживо сжечь беременную женщину и собирается провернуть этот номер со своим любимцем. Если у кого и имелись мысли о том, что стоит выбить себе получше условия, после таких слухов они испарились.
Артём явился на рабочее место сугубо из-за нежелания находится в комнате один на один с парочкой наёмников. Они никуда не делись и здесь, в лаборатории, но так, хотя бы, их отрешённые лица смешивались среди возбуждённых коллег. Прошли очередные испытания прототипа, и они показали положительный результат. Разработанный Лизой способ поглощения и аккумулирования жизни из жертв дал первые положительные результаты. Насыщенный заёмной силой энергон старался восстановить равновесие и ради этого даже не показывал свой норов. Артефакт вёл себя, как разумное существо, которое припёрли к стенке. Он «согласен», что не будет убивать, если ему позволят очиститься. Устройство протестировали и сейчас знакомая Артёму женщина, у которой когда-то отсутствовало половина тела, отвечала на вопросы медиков. На какое-то мгновение у Артёма потеплело на душе — она выжила благодаря, в том числе, и ему. Тесты показывали, что пациентка подвержена влиянию энергона, значит, если бы он использовал на ней свой прибор, она гарантированно бы умерла.
В голове в очередной раз всплыл последний крик Лизы. Он звал Кучаева, взывал к нему, требовал действий и едва ли не впервые с момента гибели любимой у Артёма начало зарождаться желание выжить. Сделать что-то невероятное, чтобы выбраться из этой заварушки, собраться с силами и отомстить. Лиза не заслужила, чтобы её смерть оказалась безнаказанная.
Но
— Совру, что рад тебя видеть в своём кабинете, но проходи, — произнёс бывший куратор Артёма, человек, названный в честь Альберта Эйнштейна. Мужчина с неприязнью посмотрел на двух наёмников, неотступной тенью двигавшихся за Кучаевым и жестом указал на диван, приглашая присесть.
— Документация на некоторые изделия пятого блока не отражает их истинной сути, — сходу произнёс Артём, решив, что в его случае ходить вокруг да около некогда. — Полагаю, в этом может быть определенная проблема рассинхронизация. Кто-то ведёт нулевую инструкцию?
Под нулевой инструкцией Артём подразумевал наиболее полную и достоверную техническую документацию, часть из которой затем вырезается в качестве общедоступных инструкций.
— Тебе-то какая разница? — фыркнул Альберт и указал на двух громил. — Хозяин чётко дал понять всему институту, что будет ждать за своеволие. Ума не приложу, как ты до сих пор держишь себя в руках. Знать, что через две недели тебя ждёт печь…
— Ты не ответил, — Артём оборвал неприятную для него тему. — Нулевая документация существует? Ты прав — у меня осталось две недели, но проводить их в кровати, жалея себя, я не хочу. Я учёный и хочу оставаться им до конца. Если есть возможность изучить влияние энергона на механизмы, нужно идти до конца.
— Протез не даст тебе совершить глупость…, — начал было Альберт, но резко умолк. В глазах немца загорелись искорки интереса. Наконец-то он понял, что нужно Кучаеву. — Даже так… Да, документация есть, но у тебя нет доступа. Постой, не вставай. Хочу с тобой обсудить одну статейку. Где же она… А, вот! Прочти, пожалуйста и выскажи своё мнение.
Артём озадаченно принял журнал и уставился на глупую теорию происхождения озёр в каком-то заповеднике. Статья оказалась достаточно объёмной, так что к тому моменту, как Кучаев добрался до конца текста, прошло более десяти минут. Физик хотел спросить местного старожила о его психическом здоровье, как неожиданно пришло сообщение:
Альберт Эйнштейн хочет передать вам архив «Подарок перед смертью».
Желаете принять подарок?
Принять! Файл появился на виртуальном рабочем столе, но открыть его не удалось — он требовал ввода пароля.
— Прочитал? Замечательно. Так вот — происхождение озера. На мой взгляд — глупая теория. Если бы мне поручили выбирать народ в наш институт, я бы никогда не выбрал этого учёного. Как его там… Напомни, как зовут автора этого бреда?
— Иосиф Бурешвили, — на автомате ответил обескураженный Кучаев. Он совсем потерял нить разговора.
— Точно! Иосиф… Какое интересное имя. Значащее. Если бы его обладатель был хоть в чем-то сравни своему известному тёзке, он бы такой бред даже выдумать не смог, не то, чтобы печатать в научном журнале. Расстреляли бы сразу!
Тёзке? Что за бред? Какой ещё известный тёзка есть у Иосифа? Бродский? Поэт, лауреат нобелевской премии? Тогда при чём тут расстрел? Альберт что, окончательно на старости лет утратил разум?
Неожиданно по спине Кучаева пробежал целый табун мурашек. Он понял, что хотел донести Альберт и кто такой «Иосиф». Учёный говорил о человеке, что лично отправил его на вечную каторгу! Речь шла о Сталине!