Идея фикс
Шрифт:
— Что случилось? Ты можешь сказать хоть что-то? — Снежина и Лара призвали курившего на балконе Пламена.
— Ночь чудес, мои дамы. — Он сел в кресло у торшера. Девушки заметили ссадину на левой скуле фотографа. — Я уложил Лару спать и вышел пройтись к морю. Мысли всякие, чувства (он бросил в сторону Лары жгучий взгляд). А там такая красотища! Мне даже хотелось спеть какую-нибудь арию. Стал вспоминать по-итальянски вот это… «Аве, Мария», — напел Пламен.
— Это не ария, — буркнула Анжела, не поднимая глаз.
— Все равно не успел — услышал крики… Нет, это были не стоны любви и не перебранка влюбленных. Прямо через кусты я рванулся на
— Спасибо. — Девушка явно успокоилась, взяв у Снежины стакан с холодной водой и торопливо опорожнив его. — Спасибо, что помогли. Вообще, я вас всех давно заметила. Думала, заносчивые типы, блатная компания… Ну и всякое такое. Вы оказались хорошие ребята. — Она высморкалась в протянутый Ларой платок. — Меня зовут Анжелика.
— Это мы слышим каждый вечер. «Солистка ансамбля — Анжелика Градова!» — изобразил Пламен Сашкины слова.
— Ты хорошо поешь, мы всегда обсуждали, как ты выглядишь. Ты очень милая, — ободряюще улыбнулась Снежина. — Будешь спать у меня. Мы тебя не отпустим. Страшно, и рука у тебя сильно поранена.
— Гад проклятый!.. — пощупала ушиб Анжела. — Сашка, наш руководитель ансамбля, гитарист, учился со мной в одной школе. Мы вообще соседи и долго дружили. Он решил, что имеет на меня права. А я не хочу!
— Выходит, мне надо было шугануть только его? — уточнил Пламен.
— Нет! Тот, второй, еще хуже… Морда — во! Он здешний начальник, помог нашему ансамблю устроиться на работу в «Буревестник». И теперь ждет, чтобы я «расплатилась».
— Ужас какой! — искренне ахнула Лара. — Как его фамилия? Это же партийный работник! Я все расскажу отцу!
— Ой, нет, не надо! Спасибо, конечно… Я бы и сама этот вопрос уладила. Все шло мирно. Но Сашка как с ума сошел… Влепил мне пощечину, Роберта Степановича пониже живота коленом двинул… А потом они стали тянуть меня в разные стороны, да еще кричали всякие гадости на всю территорию. Господи, что теперь будет? Федорчук меня выгонит.
— Тебе нечего бояться. Я завтра с директором поговорю, все улажу, — пообещала Лара, переполненная счастьем. Ей так хотелось, чтобы и другие получили хоть частицу ее радости. — Хочешь спать у меня?
— Девушка проведет ночь в моих апартаментах, — твердо произнес Пламен, значительно посмотрев на Лару. — Я все равно собирался встречать рассвет у моря.
…Рассвет они встретили в номере Лары. За стеной спала измученная волнениями Анжела. Вся компания пропустила завтрак. А когда они выбрались к зданию столовой, держась тесной группой и чувствуя себя бойцами за справедливость, то сразу увидели двигающегося навстречу Юрия Кузьмича. Анжела стиснула зубы и шагнула вперед из-за спины заслонившей ее москвички. Нарушители дисциплины приготовились к сражению. Широко распахнув руки, директор улыбался:
— Ну, я рад — все в сборе и все здоровы! Ни на минуту глаз не сомкнул, вот ведь работа какая! Ходишь здесь за каждым, как отец родной… Под утро шахматиста у корта нашел — спал прямо на лавке. Не трогайте, говорит, я гамбит какой-то разыгрываю… А Сашку-гитариста пришлось с дружинниками выпроваживать. Перебрал парень.
— Он дома? — насторожилась Анжела.
— Все на своих местах, Градова. Никаких инцидентов. Поступила инициатива от старших товарищей. — Он задумчиво посмотрел на болгарина и Решетову. — Предупреждаю, — строго закрытая информация… Товарищ Паламарчук
Глава 5
В комнате Арчи Келвина воцарились густые сумерки. Щелкнув выключателем, он зажег три лампы под черными абажурами.
— В качестве подкрепления могу предложить яичницу с беконом. Моя история движется к потрясающему финалу. Эй, да ты не спишь, парень?
— Меня с детства интересовала история. Особенно средние века, рыцари, король Артур и прочие примочки. Но семидесятые… Это вроде и близко, но совсем непонятно. Особенно СССР. Дальше, чем средневековье. — Сид последовал за хозяином на кухню. — Мне два яйца, если можно.
Келвин справлялся с кулинарной задачей чрезвычайно ловко. Действовал быстро и аккуратно, как заправский повар, — резал лук, шинковал окорок, сбивал с пивом яйца. Вскоре запахло жареной ветчиной, зашкворчал на сковороде пышный омлет. Арчи достал тоник.
— Будем разбавлять джин сильнее. А то у меня язык заплетается.
— Неудивительно. Вещаешь, как диктор по радио. Без перерыва на рекламу. Скажи, Арчи, а где же в это время находилась карта?
— В том-то, малыш, все дело! — Келвин одним движением стряхнул со сковороды половину яичницы на тарелку Сида. Попал точно, не задев отшатнувшегося парня. — Этот дерьмовый пройдоха Паламарчук все десять раз взвесил, но решил по своим каналам проверить мою личность. И сказал еще при первой встрече, накануне праздника Нептуна:
— Извини, друг, но такие сокровища не дарят. Через пару дней я получу информацию, и акт передачи состоится — я тебе слайд с картой, ты мне — кусок зеленых?
— А если карта фальшивая? — на всякий случай поинтересовался я, хотя уже понимал, что этот трюк русскому ни к чему. — Может, ее еще при Сталине подменили.
— Тогда мы оба в полной жопе. Без тебя мне не справиться. У меня других способов подобраться к слиткам и изъять их нет. У тебя же нет других способов проверить меня и карту. Согласись, тысяча баксов — не капитал. Скромная плата за надежду. Но… — Он зашептал мне в ухо: — Я посылал аквалангистов в пещеру. Там что-то действительно припрятано в стальных контейнерах. Не мог же я предложить ребятам проверить… Сказал: фашистский архив, под опекой КГБ. Больше туда, думаю, не полезут. А вот что в пещере на самом деле — вопрос. Только маленький. Потому что все сходится! Все! — Приступивший к трапезе Арчи оторвал от тарелки задумчивый взгляд. В этом человеке была какая-то сумасшедшинка. Может, пил много, может, наследственность плохая. Да будет ему земля пухом…
— Убил? — мрачно взглянул на Арчи Сид.
— Ты меня, вижу, за монстра держишь. Насмотрелся триллеров. Зачем мне трупы? Арчи Келвин — охотник за сокровищами. Честный игрок. Очень честный шулер, супервиртуозный разведчик. У меня заканчивалась советская виза. На ужине после карнавала я сказал мистеру коммунисту: «Гудбай, май лав. С тобой я больше не играю. У нас имеются другие источники информации насчет перепрятанных слитков. Придется проверить и действовать. Извини, без тебя.
Робби хмыкнул: