Идеальный треугольник

Ктая

Какаши отвёл взгляд, чтобы не смотреть, как Узумаки, никогда не ведавший правил приличия, с энтузиазмом прощается.

Золотистый вихрь пролетел мимо.

— Ты позавтракать забыл, добе! — крикнул ему в спину Учиха. — Блин. Уж позаботьтесь о нём, что ли...

Учиха, улыбающийся уголками губ и тепло смотрящий вслед унесшемуся к полигону оранжевому урагану — мог ли Какаши такое представить всего полторы недели назад? Это Саске, от которого и обычного проявления эмоций было не дождаться-то. Копирующему ниндзя не хотелось признаваться, но в этот

момент его обуяла самая настоящая зависть — потому что его никто на прощание не целовал. И коробки с бенто на полигоны не таскал.

Правда, Тензо вырастил специально для него Дерево и резную скамейку, но это ведь совсем не то. Да и по ленивости семпая АНБУ не преминул пройтись.

Какаши вздохнул, решив, что нужно будет поговорить с Ирукой. У скольких еще эти трое вызовут зависть? И до чего эта зависть сможет некоторых довести?

Разбираться со слетевшим с катушек джинчурики или последним Учихой Хатаке ни капли не хотелось. Да и милая девочка Сакура от них недалеко ушла.

Так что уж лучше принять превентивные меры, чем разбираться с тем, что ученики санинов наворотят в расстроенных чувствах.

*

Проводив рыжую комету на тренировку, Саске вернулся в спальню. Чувствовал себя Учиха на редкость замечательно — настолько, что хотелось то и дело жмуриться от накатывающего чувства довольства жизнью и улыбаться. Насчет Наруто тоже волноваться не приходилось, а вот Сакура до сих пор не пришла в себя. То ли сказывалось отсутствие опыта, то ли они с Наруто были просто выносливее. Учиха постоял с минуту, любуясь — сейчас Харуно выглядела настоящей красавицей. Хмыкнул, уловив в мыслях ревнивые нотки — мол, остальным её такой видеть совершенно не обязательно, а кто подглядит, тому чидори. Коснулся пальцами нежной щеки, очертил скулу и подбородок, задержал кончики пальцев напротив артерии, слушая пульс.

— Как там Узумаки говорит — и это все моё? — тихо хмыкнул он. — Учти, Сакура, я ревнивый.

Сакура чувствовала себя совершенно убитой. Ничего особо не болело, но сил не было вообще. Она слишком поздно вспомнила, что в процессе участвует не только тело, но ещё и чакра. Наруто шпарил ею во все стороны, Саске — собирал, особенно много — через укусы, а она сама... перед глазами плыли мушки, оторваться от пола не получалось, мысли ползли вялые и совсем не радужные.

— М? Саске? — она с трудом повернула голову, открыла глаза. — Ты что-то сказал? Прости, не расслышала... Ох.

Она облизнула пересохшие, растрескавшиеся губы и сфокусировала взгляд на лице напротив. Ой, мамочки!.. Сколько она мечтала, чтоб Саске на неё так посмотрел...

— Я ревнивый, — повторил Учиха, продолжая обжигать взглядом. — И делиться ни с кем не собираюсь.

Наверное, кого другого такое явное заявление собственничества могло и покоробить, а то и напугать — если учесть, что в глазах Саске мелькали багровые отсветы шарингана. Но когда очень долгое время пытаешься привлечь внимание, а получаешь равнодушие... Такое льстит.

— Даже с Наруто? —

поддразнила девушка, пытаясь сесть и пригладить взлохмаченные волосы хотя бы руками.

Шевелиться все еще приходилось через силу, но выходной у нее был вчера, а опаздывать на дежурство в госпиталь не стоило. И так выскочкой всё время называют...

— А он разве посторонний? — резонно заметил Саске, обхватывая ее ладонью за запястье и помогая встать. — Ты в госпиталь?

— Да, у меня дежурство сегодня... — стоять, прислонившись к Учихе, было гораздо удобнее, чем самостоятельно. Особенно, когда он ещё и рукой за талию поддержал.

Короткий путь до ванной Сакура пребывала в мечтательной дымке — одно дело замечать заботливость, а совсем другое — испытывать её на себе. Она даже успела вообразить, как Саске романтично несет ее на руках... а потом парень повернул вентиль, обрушивая на куноичи поток ледяной воды.

— Учиха!!!

Мечтала увидеть смеющегося Саске? Получите, распишитесь. Учиха, демонически расхохотавшись, скрылся из ванной, пока Сакура не вспомнила, что она умеет не только кричать. А та постояла немного под неожиданно не такой уж холодной водой, подтянула челюсть и решила, что душ — это не такая уж плохая идея.

Ополоснувшись, она по-быстрому вытерлась полотенцем и с тоской уставилась на себя в зеркало. Укусы, засосы, следы от чересчур крепких объятий... Но самый кошмар был с лицом — распухшие, истерзанные губы, раздражение от покусываний, захватившее подбородок, область под носом и полщеки... Ладно хоть глаза не заплыли для полного комплекта бессонной ночи. И как хорошо, что она медик...

— Что ты делаешь? — раздалось за спиной угрожающе.

Сакура остановила руку с медчакрой, не донеся её до лица. Зеркало позволяло разглядеть Саске, не оборачиваясь, но девушка все же обернулась — отражение не давало понять, что не так с его выражением лица.

— Привожу себя в порядок, — ровно сообщила Харуно, все-таки поднося руку к «боевым травмам».

Саске неожиданно мягко перехватил ее за запястье, не давая завершить движение.

— Зачем? Или... смущаешься?

— Смущаюсь? — не сразу поняла Сакура.

— Того, что между нами.

— Что? Нет, конечно! — возмутилась куноичи, снова отворачиваясь к зеркалу. — Просто... ужасно же выгляжу.

— Глупости, — Саске очень естественным движением убрал упавшую ей на лицо прядь волос, коснулся кончиками пальцев припухших губ. — Ты прекрасна. Пускай завидуют.

— Саске... — только и смогла прошептать девушка. Сердце радостно билось где-то в ушах. Хотелось податься вперёд, вжаться в идеальное тело и поцеловать.

А почему бы и нет? Теперь — можно. Теперь всё можно.

— Госпиталь, — напомнил Учиха, оторвавшись.

— У-у-у... — Сакура отпрыгнула от него, как ошпаренная, и повернулась к зеркалу. — Ну можно я хоть красноту уберу? А то это больше похоже на какую-то кожную болезнь, чем следы страсти.

— Можно, — великодушно разрешил он. — А вот на теле... не трогай.