Идеальный треугольник
Шрифт:
Наконец, вечером следующего дня они вышли на равнину, ставшую могилой Малсоку. В небольшой рощице у подножия холма штурмовики обнаружили множество незнакомых запахов. Похоже, что к беглецам присоединились местные жители. Значит пора было вызывать подкрепление.
Дарион несколько раз пытался связаться "Элем", но каждый раз его ждала неудача. Обеспокоенный, он приказал запустить в атмосферу планеты портативный маячок, уж его-то должны были заметить по-любому.
Целую ночь арменейцы прождали в роще, а на рассвете наконец-то раздался знакомый гул долгожданного катера. Маленький кораблик
Капитан "Элем" следил за ним, нахмурив брови.
– Леор на-Керн? Разве вам не было приказано оставаться на корабле?- недовольно спросил он.
Бриден поприветствовал своего командира, приложив два пальца правой руки к левому плечу - универсальным жестом арменейского военного космофлота, и сказал:
– Леор капитан, вскрылись некоторые обстоятельства, требующие вашего присутствия на борту.
– Конкретнее.
– Есть конкретнее, леор капитан!- старший помощник даже каблуками щелкнул от усердия. Понял, что Дарион на пределе.- Бортовой врач на-Рин, следуя процедуре допроса, ввёл пленнику сыворотку правды. Информация, полученная в ходе этой операции, была расшифрована бортовым мозгом "Элем" и имеет важность государственного значения. Ваше присутствие необходимо на борту,- добавил он уже тише.
Дарион закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Он совершенно забыл об этом шреховом слейтере! Но и вернуться прямо сейчас он тоже не мог. Сначала нужно было закончить здесь.
– Леор на-Керн, вы знаете, почему на этой планете нет радиосвязи?- спросил он, обдумывая дальнейший план действий.
– Так точно, леор капитан. "Элем" обнаружила глушилки. По несколько штук на каждом континенте.
– Видимо кто-то не хочет, чтобы ему докучали гости,- еле слышно пробормотал Дарион, и уже громче добавил:- Леор на-Керн, мне нужен вооруженный отряд, желательно те, кто хорошо ориентируются в дикой природе. Надеюсь, вам хватит две триззы, чтобы вернуться на корабль и выполнить мой приказ?
– Так точно, леор капитан!
Старший помощник отдал честь и побежал назад к катеру, тихо радуясь про себя, что легко отделался.
Дарион обернулся к своим бойцам. Те внимательно смотрели на него, готовые по первому приказу прыгнуть и в огонь, и в воду, и в холодный вакуум.
– Привал две триззы. Затем будем форсировать местность.Если к ночи не найдём, командование берет на себя старший помощник. Всем ясно?
– Так точно, леор капитан!- чётко отрапортовали штурмовики.
Дарион отошёл к ближайшему дереву и сел прямо на землю, прислонившись спиной к стволу. По лицу его тонкой струйкой стекал холодный пот. Тугой воротничок мундира жал неимоверно, будто удавка, а в глаза словно насыпали песка. Он держался только благодаря собственному упрямству и силе воли. И ещё благодаря глазам своей лерен, которые он видел всякий раз, стоило лишь закрыть хоть на миг свои собственные. Ее глаза - такие большие, испуганные, влажно мерцавшие от непролитых слез. В его воспоминаниях они были изумительными, серо-зелеными, с янтарным ореолом вокруг зрачка. Дарион не знал ни одной расы, чьи представители имели бы в своих глазах одновременно несколько цветов. То, что являлось
****
Рениен Тер-на-Лор отдыхал в своих аппартаментах, расположенных в правом крыле семейного палаццо. Дворец Верховной Матери Арменеи находился в самом центре последнего заповедника дикой природы.
После того, как численность леру начала резко сокращаться, планета и ее светило тоже начали медленно, но неотвратимо угасать. Сначала степи и пустыни наступили на прежде густые леса, затем начали пересыхать мелкие водоемы, питающие реки. Реки мельчали, уже не могли поддерживать уровень воды в морях, и тогда арменейцы построили огромные парящие острова. Они расположили их на достаточной высоте над поверхностью, окружили каждый из них замкнутой сферой, тщательно фильтрующей циркулирующий между планетой и островом воздух, и насадили там прекрасные сады из самых редких и экзотических растений. Каждый остров принадлежал своему Дому, и был абсолютно автономной замкнутой системой.
А далеко внизу Арменея боролась за выживание единственным известным ей способом. От переизбытка невостребованной энергии просыпались вулканы, землетрясения раскалывали долины и поднимали в небо новые горы; частые торнадо и цунами сделали посещение Арменеи отнюдь не безопасным.
И вот в последнем тихом уголке этой неистовой планеты и находился ее самый большой зелёный массив, пронизанный сетью некогда полноводных рек. Здесь когда-то родоначальница дома Тер-на-Лор приказала заложить первый камень своей будущей резиденции. И именно здесь так любил отдыхать Рениен.
Он только что вернулся с верховой прогулки и принимал ванну, как вдруг запиликал вызов интеркома. Поднявшись из воды и небрежно накинув на бедра полотенце, молодой арменеец нажал кнопку входящего вызова. На экране появилось испуганное личико Дарнаи с живописно растрепанными волосами и вселенской тоской в глазах.
Увидев своего любовника практически обнаженным, она невольно вспомнила их последнюю встречу. Но тут же усилием воли взяла себя в руки и горестно ломая пальцы пролепетала испуганным голоском:
– Ох Рениен, как хорошо, что я застала именно тебя! Я так боялась, что дворец пуст!
– Дарная, что ты здесь делаешь?- прервал ее излияния арменейский принц.- Разве ты не должна быть сейчас на Эронии?
– Милый, ты даже не представляешь, что со мной произошло после твоего отьезда! Мой дядя включил меня в состав торговой миссии, и мы должны были сегодня прибыть на Арнавир. Но у самой Арменеи на нас напали пираты! Ты слышишь? Это немыслимо! Я еле спаслась в одноместной капсуле...
– Где ты сейчас?
– Здесь, в заповеднике. Капсула приземлилась недалеко от дворца. Хвала богам, это такая удача!
Да уж, скривился Ренион, кому удача, а кому головная боль.
Дарная абсолютно не умела врать. Рениону не нужно было долго думать, чтобы понять, какого шреха она здесь забыла.
– Ладно, сиди там, только маячок поставь, чтобы я тебя нашёл. Кстати, ты шрехов боишься?
– Не знаю, милый, я их только на картинках видела...
– Ну тогда сегодня познакомишься. И не зови меня милым. Я тебе уже говорил, что это меня раздражает.