Идеальный план
Шрифт:
До ближайшей автобусной станции шесть километров по пересечённой местности. Две пересадки, и он на бесплатной парковке торгового центра, расположенного в часе езды от посёлка, где он жил. Именно на ней он оставил ночью свой автомобиль.
Мысли о говяжьем рагу прибавляли бодрости, отодвигая сонливость. Поддастся усталости, когда проглотит Надину стряпню. Потом как следует отоспится, оставив прежде на бёдрах жены синяки. Без них не обходился ни один половой акт. А вечером, пожалуй, устроит воображаемое сафари по пустынной зоне модельной железной дороги. Следующее дело он возьмёт не раньше чем через пару месяцев.
Глава 3.
Станислав Троер сложил за спиной руки в сердитом молчании, разглядывая за окном фрезу, отправляющую измельчённый асфальт в кузов самосвала. Дорожные рабочие лениво опирались на черенки лопат, смоля сигареты, невзирая на жару, приводящую этот самый асфальт в негодность не хуже стальных резцов гусеничной машины. Подчас он завидовал их ничтожному существованию, заполненному мелкими проблемами, большинство из которых разрешалось простым вливанием денег. Хроническое отсутствие капитала растягивало сложности на годы, окончательно засасывая в трясину нищеты и несчастий к середине одноцветной жизни.
В располневших жёнах, замороженных полуфабрикатах и дешёвом жилье крылось своё кисло-сладкое очарование. Станислав был не прочь пожить денёк среди низких потолков, газовых колонок да вдавленных диванов, чтобы вернуть вкус к окружавшей его роскоши – приевшейся как перловая каша за два года службы в армии. В свои пятьдесят он хотел смотреть на вещи голодными глазами, как смотрел в двадцать, подспудно ища вызовы там, где их отродясь не водилось. Глупец назвал бы его конфликтным человеком. Трус – одним из самых напористых сукиных сынов нашего несовершенного мира. Умный – наложил бы в штаны от одного запаха любимой туалетной воды Станислава. Штука в том, что все они будут правы. Даже те, кого случайно заносило к нему в сети, испытывали в общении с ним невольное почтение.
Он обожал влияние денег, возможности, которые они открывали, изобилие, на которое они подлежали обмену. Гречка с тушёнкой – неплохое блюдо, но если это всё, что ты можешь позволить себе на обед или ужин, твои дела плохи. Пришлось пролить немало пота, а кое-где и крови, отвоёвывая себе место под солнцем. За годы ожесточённых столкновений у него выработалась граничащая с презрением аллергия на бездельников. Каждый из семи с половиной тысяч сотрудников «Троер-индастриз» знал это, потому работал на совесть, принося в карман Троера всё новые миллионы.
С возрастом новые вершины попадались всё реже, а предаваться воспоминаниям о прошлых, покрытых бронзой достижениях он не привык. Потому и выставил свою кандидатуру на предстоящие в сентябре выборы мэра города с населением один миллион сорок две тысячи человек, если верить прошлогодней переписи. Власть частенько отвечала взаимностью на его притязания, почему-то он верил, что так будет и на этот раз.
В сером костюме без галстука, с посеребрёнными волосами харизматичный метросексуал смотрелся выгодно с любого ракурса. Фотографы его любили. Одна улыбка успешного дельца чего стоила.
Он повернулся к вытянутому столу, поправил браслет золотых часов. Никто из восьми командированных из Москвы политтехнологов не смотрел ему в глаза. Кто-то изучал записи в блокнотах, кто-то начищенные до блеска лакированные туфли Станислава, отражавшие свет дневных ламп. Зная, какое воздействие он оказывал на неподготовленных людей, нельзя было винить их в малодушии.
Кондиционеры шумели, нагоняя в офис
Согласно уличным опросам, Бенджи опережал его на семь процентов. Не бог весть какая разница, да в случае с выборами значение имели десятые доли процента. Быть вторым номером ему претило. Мало сократить отрыв, нужно опередить зазнавшегося действующего мэра на те же самые семь процентов. А лучше на семьдесят.
– Внебрачные дети, сокрытые доходы, замятые уголовные дела о растрате и превышении полномочий? Переход дороги в неположенном месте, грубая речь, появление в общественном месте в пьяном виде? Хоть что-нибудь! – Он ткнул пальцем в пухлого розовощёкого паренька в клетчатой рубашке с пушком над верхней губой, который тот выдавал за усы. – Ты! Докладывай.
На испуганном лице парня появилось ещё больше румянца.
– Что докладывать? – боязливо спросил он.
Из уст Станислава чуть не сорвалось неприличное слово. Одно из многих десятков, засевших у него на подкорке со времён перестроечной юности.
– Докладывай, что у вас есть. – Он потряс подаренный Эльвирой на прошлый Новый год снежный шар с точной копией своего особняка внутри стеклянной колбы. Пластиковые снежинки закружились в водно-глицериновом растворе, плавно ложась на крышу престижного поместья. Супруга с сувениром не прогадала. Жить в доме из семнадцати комнат Стасу нравилось больше, чем в остальных принадлежащих ему квартирах и коттеджах.
Модель нефтяного станка-качалки безостановочно совершала движения на краю стола руководителя. Станислав раздражённо положил отвлекающий именно сегодня особенно сильно своими «кивками» скважинный насос на бок.
– Вениамин Фролов занимает должность мэра с две тысячи двенадцатого года…
– Засиделся, дружок. Пора на заслуженный отдых, сажать морковку и пить липовый чай. – Кандидат в мэры не расставался с шаром, встряхивая примитивное содержимое, как только последние снежинки падали вниз. Хлопья обволакивали вручную разукрашенный домик, чудесным образом гася львиную долю хронического раздражения. Разгар избирательной кампании ещё не начался, а она обошлась ему уже сейчас в восемьдесят миллионов рублей. Если хочешь потерять состояние – спроси меня как. И я отвечу – иди на выборы. Об одном прошу – не нанимай на такое ответственное дело клинических идиотов.
– … патриот, филантроп, ни одного штрафа за превышение скорости, женат двадцать четыре года, трое детей. Его деятельность оценивают положительно семьдесят четыре процента из полутора тысяч опрошенных граждан. Ни офшорных компаний, ни безработных родственников-миллионеров. Он абсолютно чист.
– И это всё? Я за три минуты в интернете узнаю больше. Чёрт, я и знаю больше. Мы с Бенджи раз двадцать пересекались на совещаниях в мэрии. Он точно не святоша, уж я-то чую. Что-то должно быть. Что-то вы, ребятки, упустили. Добудьте мне компромат. Вытащите грязное бельё, пока он его не отстирал. У него точно есть второе дно. Проверьте детей. В наше либеральное время у каждого из них по несколько скелетов в шкафу, зуб даю.