И залпы башенных орудий...
Шрифт:
— Полная мощность на оси!
— Выполняется, — ответил киберпилот монотонным голосом.
— Половина мощности на оси!
— Выполняется…
— Реактор на холостой ход! Холодная тяга.
— Иду на посадку холодной тягой.
— Реактор — ноль! Стоп при стыке!
— Ноль-ноль.
— Двигатель стоп!
Бот качнулся, приседая, и замер. И тишина…
— Приехали… — прокряхтел Копаныгин.
Виктор первым прошагал в кессон. Брезгливо перешагнул себума, отпер внутренний и внешний люки. Выглянул и замер с колотящимся сердцем.
Города-порта больше не было. На месте космодрома
Глава 3
ПЕРЕДОВАЯ
— Жабы и здесь уже побывали, — глухо проговорил Копаныгин. — Т-твари…
— Вот теперь я тебя понимаю от и до, — высказался Нупуру.
Середа только отмахнулся — не до того.
— Пошли, — сказал он. — Поищем. Может, кто остался…
Он спустился с пологого откоса на стекломассовое шоссе, покрытое вздувшимися пузырями, и пошагал к городу. Пузыри под ногами лопались и противно хрустели. Чем ближе он подходил, тем больше деталей бедствия замечал — стены, припорошенные жирным черным пеплом; скрученные от жара решетчатые мачты микропогодников; остовы куполов-капониров — только дуги обгорелые торчат, с них грязные сосульки свисают, отражаясь в лужах расплавленного спектрогласа. Виктор потрогал пяткой сапога — поверхность лужи не прогнулась, спектроглас давно застыл.
— Трупов не видать пока, — с надеждой заметил Нупуру.
— Здесь знаешь какая температурка была? — вздохнул Копаныгин, обходя перевернутый вездеход с потекшими от жара эластичными гусеницами.
— Но не все же сразу! — отчаянно воззвал Таппи.
— Может, и не все, — сжалился над ним. Михаил.
Искали до самого обеда, но никаких следов уцелевших так и не нашли. Даже Нупуру угас.
— Пошли, — буркнул Копаныгин, — поедим…
И в этот момент до слуха Виктора донесся глухой свист.
— Ти-хо! — крикнул он и прислушался.
— Вон они! — заорал Таппи, подпрыгивая от возбуждения. — Вон! Я же говорил! А вы не верили!
Он захохотал, хлопая себя по ляжкам и тыча пальцем в сторону моря. Оттуда, стелясь над грязными волнами, подлетали пять или шесть глайдеров-антигравов. Они сделали круг над разрушенным городом и сели за околицей, с наветренной стороны.
— Правильно! — оценил Копаныгин. — А то нанесет активного пепла, и лечись потом целую неделю…
Виктор стремительно пошагал к месту посадки глайдеров. Народу из них повылезло много, человек тридцать, и Середа повеселел — в Порт-Гаданде всего-то числилось тридцать семь человек планетологов и космозоологов. Подойдя ближе, он заметил и присутствие женщин.
— Кто вы? — крикнула одна из них, шатенка в автоном-комплекте не по размеру.
Виктор опустил щиток и отдал честь, прикладывая руку к шлему:
— Младший командор Середа, честь имею!
— Командор Копаныгин! — отрекомендовался Михаил.
— Кибернетист Нупуру, — представился
— Так вы с корабля?! — обрадовался сухощавый, очень смуглый парень лет тридцати. — Он на орбите, да?
— Ага! — весело согласился Копаныгин.
— А скоро сядет?
— Скоро! И года не пройдет, как все его обломки выпадут вдоль экватора!
Лицо сухощавого вытянулось.
— Они и вас… тоже? — выговорил он.
Копаныгин хмуро кивнул.
— А как вы умудрились выжить?
— А мы вовремя умотали на острова! — воскликнула рыжая девушка с пронзительно-зелеными глазами.
Сухощавый вздохнул и протянул руку Виктору:
— Ксенолог Чак Кэссиди, по совместительству — начальник базы… Бывшей базы.
Виктор снял перчатку и пожал ему руку.
Монтировать временный лагерь закончили уже в темноте — две луны висели в черно-зеленом небе, и еще три десятка звездочек размытыми пятнышками света мерцали в зените, складываясь в незнакомые созвездия. Лагерь собирали из надувных куполов, которыми был набит отсек аварийного бота. Купола делались из силикета, не пропускавшего радиацию, и за их тонкими стенками можно было снять наконец чертовы скафандры и освободиться от автоном-комплектов.
Тишина над полем стояла полнейшая — ничего ползучего, летучего, бегучего не появлялось в окрестностях «космодрома». Таппи еще сыскал в себе силы поухаживать за шатенкой, космозоологом Васнецовой, которую он через пять минут после знакомства уже называл Дашенькой, а Виктор заполз в спальный отсек.
Было невыразимо приятно лежать на чистой простыне, глядеть сквозь гибкий иллюминатор в вогнутой стене на луны и чувствовать, как сон властно подчиняет себе твое тело, начинает путать мысли в голове, отдаляет негромкие голоса, доносящиеся из главного купола, и отвлекает от мыслей о случившемся. О войне…
Утро выдалось пасмурным. Садира висела над степью и заливала развалины и лагерь берилловым светом, выделяя лучами четкие круги и квадраты фундаментов, вытягивая за куполами длинные тени. Середа протер глаза, зевнул, перевел ленивый взгляд в сторону от светила, еще не жалящего зрение, на нижние иллюминаторы и сильно вздрогнул.
— Чего ты? — сонно проговорила Васнецова, прилегшая в том же отсеке.
— Посмотри! — произнес Виктор напряженным голосом и показал в иллюминатор на северо-восток, где моховища редели, почва истончалась, и степь растекалась пустыней. Над барханами, высоко в небе, выдувался гигантский полупрозрачный пузырь — радужный, нестойкий, зыбкий, все более мерцающий сиреневым. Загрохотал гром. Даша рывком села и кулачками протерла глаза.
— Что это?! — громко прошептала она.
Виктор искоса глянул на обнажившиеся груди и вскочил, заметался по отсеку в поисках одежды.
— Что-то новенькое… — проговорил он, облачившись за сорок пять секунд. — Ох, не нравится мне этот пузырь…
«Пузырь» подозрительно напоминал сгущения, которыми сопровождались финиши кораблей, выходивших из подпространства. Обычно это были сферы, волчки или конусы. Но финишировать в атмосфере?!
Середа выбежал в главный купол, вспугнув Таппи, самозабвенно приникшего к губам рыжеволосой девушки. Скомандовав: «Подъем!», натянул автоном-комплект и выскочил на поле.