И залпы башенных орудий...

Большаков Валерий Петрович

— Господин флагман! — крикнул возбужденный Григорян. — На связи адмирал Леуи!

— Дай громкую!

Середа дал, и рубку заполнил говорок кхацкха:

— Флагман, на орбиту выведены все двадцать четыре модульника. Посадка на транспорты ведется организованно. Жду ваших приказаний.

— Адмирал, — в том же тоне заговорил Середа, — ваша задача не пропустить к планете себумских истребителей и штурмовиков!

— Я должен их сажать?

— Ты должен их сбивать!

— Понял. Принял к исполнению. К вылету готовы тысяча

пятьсот истребителей-перехватчиков. Первая сотня стартовала. Пошла вторая…

Внезапно Така приглушенно воскликнул, раскидывая руки в стороны — жест крайнего изумления.

— Что еще? — буркнул Середа.

— Флагман! — сказал Така, волнуясь. — Это не себумы!

— Что?! Что-что?

— Это не себумы вышли из подпространства! На подходе ударные и линейные крейсера таоте!

— Рептилоидов?!

Середа на долгую секунду растерялся. Облегчение в нем боролось с опасением: кто приближается? Новые враги?

— Григорян! — гаркнул он. — Срочный запрос на линкосе! Кто, откуда, по какой надобности?

— Нам представляться? — уточнил Анастас.

— Обязательно!

Ударная группировка таоте перестроилась в оборонительную воронку и замедлила продвижение. Теперь стала заметна и форма звездолетов — все крейсеры представляли собой объемные эллипсоиды, этакие «яйца» в два, а то и в четыре километра длиною.

— Они хотят говорить! — крикнул Григорян. — С нашим «главнокомандующим и главноначальствующим»! Что передать?

— Таоте признают только личные встречи! — подсказал Така.

— Передай, — велел Середа, — что местом встречи я предлагаю суперкрейсер или планетарник. Пусть выбирают…

Анастас отправил радиограмму в срочном импульсе и вскоре разогнулся над пультом:

— Они согласны! И высылают легкий крейсер!

— Займешься стыковкой…

— Есть!

Корабли сходились.

— Слушайте все! По местам! Окончательное торможение! Гравикомпенсаторы на минус два «же»!

Суперкрейсер остановился и повис в пустоте. Слева сиял Ахернар, справа клубилась Гелла, вся в кипени протуберанцев.

— Планетарный осветитель включить! Зажечь посадочное освещение правого борта!

Исполинская громада «легкого крейсера» — всего-то полкилометра в длину! — подошла к самому борту «Рюрика». Суперкрейсер выставил с правого борта гигантские причальные упоры, коснулся ими корабля таоте и погасил остаток инерции. Две соединительные трубы-галереи выдвинулись и сошлись переходными камерами.

— Есть стыковка!

Над передней частью легкого крейсера, на круглой, огражденной площадке верхнего обзора показался рептилоид в пузырчатом скафандре с суставчатыми конечностями. Он медленно поднял руки вверх и резко опустил их, разводя в стороны и сгибаясь в поклоне.

— Таоте приветствуют хомо! — пояснил Така смысл телодвижения.

— Ну, что ж, — сказал Середа, — хозяину полагается встретить гостей. Пошли, Така, будешь подсказывать.

Прихватив

эскорт в полдюжины десантников, флагман спустился в четвертый шлюз, откуда тянулась швартовочная галерея, и стал ждать. Ожидание не затянулось — зашипело в малом кессоне, потом открылся внутренний люк, и на палубу шагнули трое рептилоидов — таоте. Насколько помнил Середа, подобные встречи происходили всего дважды — таоте не были расположены к контактам. Середа с любопытством разглядывал чужих. Таоте напоминали тритонов или гигантских саламандр. Кожа у них была чешуйчатой, зеленой, лицо — плоский овал с двумя глазами-блюдцами, а вот руки почти человечьи, только трехпалые.

Мода таоте не отличалась оригинальностью — от пояса и ниже колен рептилоиды прикрывались длинной юбкой наподобие саронга или парео, на узкие плечи они накидывали пелеринки или короткие пончо, а ноги до колен покрывали обмотками.

Таоте, стоявший впереди троицы, повторил движение привета — воздел руки и раскинул их в низком поклоне.

Середа поклонился в ответ. Таоте, ворочая яблоками глаз, произнес на очень чистом русском языке:

— Здравствуйте, добрый день, привет!

— Я приветствую уважаемых таоте на борту моего корабля, — ответил Середа.

Рептилоид замер на секунду, словно соображая, и представился:

— Я Эо из семьи Коа, начальствующий над пятью манипулами кораблей. Кто ты?

— Я Виктор Середа, флагман Доброфлота… начальствующий над сорока манипулами кораблей.

Така удовлетворенно кивнул, подтверждая верность звания. Таоте переглянулись.

— Будем говорить здесь, Виктор, — решил Эо. — Согласен?

— Вполне. Говорить о чем?

— О нас, о вас, о себумах.

— Я слушаю.

— Себумы ведут войну. Они победили кхацкхов, они хотят победить твои миры, они будут стремиться победить планеты таоте.

— Верно.

— Себумы сильнее кхацкхов, сильнее хомо, сильнее таоте.

— Точно…

— Если корабли таоте будут вместе с кораблями хомо и кораблями кхацкхов, мы станем сильнее себумов.

— Сильнее, — согласился Середа, — или сравняем силы.

— И тогда, — заключил Эо, — уже мы победим себумов.

— Совершенно верно!

— Наш разведдиск наблюдал сражение у звезды Тайя, где твой крейсер разрушил два мегадестроера себумов. Мы сделали вывод, что крейсер ранее принадлежал себумам.

— Да, мы захватили его.

— Крейсер неспособен одолеть даже один мегадестроер… — медленно выговорил Эо.

Середа усмехнулся.

— Мы, хомо, — мягко возразил он, — ужасные драчуны и забияки. Мы не сдаемся более сильному, мы ввязываемся с ним в драку. И побеждаем.

Таоте затряс головой, и Середе оставалось лишь догадываться, было ли это выражением, тождественным смеху, или удивлению. Ксенологи потом объяснят ему.

— Виктор Середа согласен быть начальствующим над кораблями таоте? — спокойно спросил Эо.