И залпы башенных орудий...
Шрифт:
— Иди ко мне… — прошептала она. — Скорее…
Когда они наконец разжали объятия и Дана встала, расслабленно потянувшись, зеленая панелька над Окном Доставки горела вовсю, изредка деликатно попискивая.
— Ты меня всю зацеловал! — с улыбкой проговорила девушка. — Я вся потная, мне опять надо под душ!
— Уж кому надо, так это мне! — улыбнулся в ответ Середа. — Пленницам душ не полагается.
— Да что ты такое говоришь! — возмутилась Дана. — Ты чистенький! Ну, теперь-то мы вспомним об ужине?
— Вспомним! — бодро согласился
Дана ласково улыбнулась, склонилась к нему, касаясь грудями, и поцеловала.
— Все было прекрасно! — прошептала она. — И я очень, очень рада, что не подумала о разнице отношений к… м-м… полностью открытому телу!
— А если бы к тебе в гости пришел не кто-нибудь такой дикий, как я? — поинтересовался Середа. — Неужто преодолел бы искушение?
— Преодолел бы?! — фыркнула Дана. — Да нормал и не увидел бы во мне женщины! Ну, вышла хозяйка после ванны, и что? Закажет ужин и пройдет в спальню переодеться…
Она вздохнула, из-за чего ее груди поднялись еще соблазнительней и сказала:
— А правда, какие мы стали… Вялые, благонравные, высокоморальные… Знаешь, я столько раз в баню ходила — люблю попариться! А бани у нас теперь общие. И хоть бы у кого пошевелился! Как-то всё у нас спокойненько, без терзаний… Сошлись, разрядились и разошлись… А ты был — как взрыв! Как извержение вулкана!
Середа с удовольствием следил за Даной. Смотрел, как девушка двигается, как переступают длинные ноги, как крутится задик, и наслаждался. Воспоминание о Варе пришло и ушло, оставив лишь сожаление.
Дана вынула из ниши поднос и поставила на автоматический столик. Столик проковылял прямо к дивану.
— Угощайся! — сказала Ситтель и присела рядом с Виктором.
— А… это что? — осторожно спросил Середа, разглядывая тарелочки с красным желе, похожим на заливное из шариков от подшипника, с мотком чего-то наподобие колючей проволоки, только толстой и белой. А в стакане с густой синей жидкостью плавают серебристые пузыри величиной со сливу…
— Это зимовил с гарниром из протовега, — объяснила Дана. — Очень питательно! А это бонсы с плавленным озотом. В стакане — прум. Да ты ешь, ешь!
— Я понимаю, — пожал Виктор плечами, — мода на одежду. Но мода на еду?..
Блюда Середе не напомнили ничего привычного. Однако вкусно!
— Объясни мне одну вещь, — сказала Дана, отпивая прум. — Зачем ты прилетел на Землю?
— Я не прилетел, меня подкараулили эти поганцы паци и доставили сюда. Видимо, они в паре с ПНОИ работают…
— Но зачем?!
— Да откуда я знаю? Может, решили таким способом обезглавить Доброфлот? Им этот «фактор временной нестабильности» — как заноза в заднице! А я, когда освободился от «чернецов»…
— А кто такие «чернецы»?
— Это так у нас, у «отдельных индивидов», пронизывают ребятишек из ПНОИ.
— Почему ты все время упираешь на собственную
— А чем же мне еще хвалиться? Столько сил вложено, столько средств вбухано, чтобы выскрести дно общества и убрать человеческие отбросы в зоны СК! Поневоле загордишься своей мерзопакостной исключительностью!
— Перестань! — вскрикнула Дана, закусывая губку.
— Не сердись, — мягко произнес Середа. — Не ты устроила все это. И в чем-то эти устроители правы… Нельзя, чтобы всем было хорошо! За все надо платить, и пусть уж лучше меньшинство расплачивается за большинство, чем наоборот! А где можно найти этих ваших изгоев?
— Ну почему изгоев?! — закричала Дана. — Почему ты сразу доводишь до абсурда?!
— Да не довожу я ни до чего! Я просто хочу понять, как мы дошли до жизни такой!
— А чем тебе не нравится наша жизнь?! — запальчиво спросила девушка. В гневе она стала еще красивей. — Что тебя не устраивает?!
— Лично меня все устраивает! — отрезал Середа. — Я только поражаюсь, почему вас, блаженных нормалов, устраивает вся эта духовная импотенция! Почему вы погрязли в мещанстве! Все, до единого! По уши!
— Мы не мещане! — разъярилась Дана.
— Нет, мещане! — гаркнул Середа. — Сытенькие, довольненькие мещанчики! Вы разучились мыслить! Ваши духовные потребности убоги, и недаром наука у вас в полном упадке! Зато уж матблага загребаете по полной! Читал я ваш девиз! Огромными светящимися буквами его начертали, где-то у Большого кольца — «Стабильность и благополучие!» Какая, к черту, стабильность?! Стабильный застой? Стабильная духовная нищета? А благополучие для кого? Для всех? Ну, уж, черта с два! Лишь для нормальных! Для тех, кто послушно идет в стаде! А норовистых и бодливых — в спецкарантин! И только мещане с их трусливой и подленькой моралью могли согласиться на такое! Смириться с таким!
Дана, хотела ответить, но вдруг ее лицо искривилось, и она разрыдалась.
Середа хмуро смотрел в сторону. Не выдержал и притянул девушку к себе. Она попыталась вырваться, да куда там… Виктор гладил ее по спине и нес всякую ласковую чушь. Дана, постепенно успокоилась и затихла.
— И вовсе эти люди не изгои… — проговорила она, судорожно вздохнув. — Просто у них индекс социальной значимости ниже… А где их найти… Они частенько выбирают работу на системах предприятий ПО, то есть повышенной опасности…
— Так уж и выбирают? — усмехнулся Середа.
— Ну, я не знаю… — увяла Дана. — Слышала просто, что людям с низким индексом социальной значимости легче устроиться куда-нибудь на Полярный комбинат или на Серую Фабрику…
— Чудненько… Туда-то я и отправлюсь!
— И меня возьмешь! — подскочила Дана и взмолилась: — Ну пожалуйста!
— А как схватят? — ухмыльнулся Середа. — Сгноят еще в застенках ПНОИ!
— Замучатся гноить! — фыркнула Дана.
Сытый и довольный, Середа отвалился на спинку дивана. Сейчас у него передышка. Перед боем.