И возвращу тебя…
Шрифт:
— Конечно, нет, что вы… — старичок, казалось, даже обиделся от чудовищности подобного предположения. — Сара, слава Богу, еще в своем уме. Вон она, там, с филиппинкой.
— Кукандикан, — уже спокойнее подтвердила Ривка.
Через два стола от них, ближе к окну, сидела в инвалидном кресле старушка с таким же, как у Ривки, бумажным нагрудничком. Рядом примостилась на стуле девушка азиатского вида с кружкой в руках. Она кормила старушку киселем с ложечки. Та послушно открывала рот, вытягивая из кофты шею, как большая деликатная черепаха. «Неужели и эта — ку-ку? — подумал
Он подошел и поклонился.
— Сара? Госпожа Элинсон?
Старушка кивнула. Взгляд у нее был живой и любопытный… что, в общем, еще ничего не гарантировало. Филиппинка поставила кружку на стол.
— Меня зовут Мики, — церемонно представился Берл. — А это мой друг Николай, Коля. Он не говорит на иврите, поэтому, если можно — по-русски. Мы хотели бы узнать у вас кое-что о нашей общей знакомой по имени Геля. Возможно, вы ее помните. Вы тогда работали психологом в Северном полицейском управлении…
— Конечно, конечно! — воскликнула Сара, часто-часто кивая. — Конечно, помню, что за вопрос… только теперь ее зовут Гили. Гили Екутиэль. Она замужем за моим внучатым племянником. Конечно.
Колька открыл рот и пискнул, как новорожденный птенец.
— Секундочку, — произнес Берл, сам с трудом справляясь с дыханием. — Вы хотите сказать, что она живет в Стране? Что вы знаете, где она находится сейчас?
— Конечно! — повторила старушка, лучезарно улыбаясь. — Конечно, в Стране. Конечно, знаю.
Слово «конечно» явно было одним из самых ее любимых.
«Ну что ж, пусть будет «конечно», — подумал Берл. — По сравнению с «кукандикан», это уже гигантский шаг вперед. Конечно… Осталось только выяснить, кого она на самом деле имеет в виду: действительно Гелю, или девочку Малку из соседней квартиры… а то и вовсе воображаемую персону, сестру индейского вождя Кукандикана.»
Колька стоял бледный, беззвучно открывая и закрывая рот. Берл отвел его в сторону.
— Погоди радоваться, Коля, — сказал он. — Сначала нужно понять, о чем она говорит. Тут тебе каждый второй расскажет о личном знакомстве с Александром Македонским…
Колька сглотнул слюну и отрицательно помотал головой.
— Нет, Кацо. Она правду говорит. Я чувствую. От нее Гелькой пахнет.
— Не знаю… — пожал плечами Берл. — По-моему, от нее пахнет домом престарелых…
Он вернулся к старушке.
— Вы не могли бы немного рассказать нам о Гили?
— Конечно! — радостно закивала она. — Только давайте выйдем отсюда куда-нибудь в сад. Это место не очень подходит для разговоров… Подождите, пожалуйста, у входа — я переоденусь.
Сара повернулась к филиппинке и отдала ей несколько коротких распоряжений по-английски. Девушка выкатила кресло из-за стола, и они двинулись вглубь помещения по проходу, мимо дремлющего старика с хохолком, мимо гипнотизирующей кружку толстухи Кукандикан, мимо других соседей по последнему земному пристанищу, отрешенно уставившихся в собственное безумие.
— Пошли наружу, Коля, — сказал Берл. — Подождем у входа.
Ждать пришлось около четверти часа. Наконец филиппинка приоткрыла дверь, и Сара выкатилась наружу, поблескивая щегольскими
— Вы должны меня понять, господин Мики. Визиты симпатичных молодых людей такая редкость в этом заведении…
Берл смущенно потупился. Похоже, старушенция и впрямь была в полном уме. Дойдя до тенистой лужайки, они разместились на скамейке под деревом. Вернее, разместились Берл и Колька, а Сара осталась сидеть перед ними в своей инвалидной коляске. Девушка-филиппинка застопорила колеса специальными рычажками, о чем-то тихо переговорила с хозяйкой и, не прощаясь, ушла по аллее назад, в корпус.
— Я отпустила Марию на полчасика, — объяснила Сара. — Пусть немного отдохнет. Конечно. Со мной теперь столько возни, уму непостижимо. Одна голова и осталась. Говорящая голова, как у Пушкина. Пока еще говорящая… Надо умирать вовремя, молодые люди. Конечно, побывав в нашей обители, трудно прийти к другому выводу, не так ли?
— Что вы такое говорите… — фальшиво запротестовал Берл, но старушка перебила его.
— Мы ведь не будем начинать наше знакомство со лжи, господин Мики? Конечно. Я прекрасно разглядела выражение ваших лиц там, в столовой. На них было написано крупными буквами: «не дай мне Бог дойти до такого состояния!» — она неожиданно весело рассмеялась. — Все так думают, пока не доходят. А когда доходят, цепляются за жизнь еще больше, чем прежде. Про себя я могу твердо сказать, что сейчас наслаждаюсь счастьем бытия намного сильнее, чем в молодости. Конечно. Всем этим…
Сара сделала круговое движение головой.
— Вы не могли бы снять с меня очки?.. Вот так, спасибо. Видите ли, господа, настоящее понимание чуда жизни приходит только с полным параличом. Конечно! Солнце… небо… трава… ваши молодые лица… вкус еды… запахи… все это неимоверно прекрасно. Неимоверно! Я искренне желаю вам когда-нибудь пережить то же самое.
— Благодарю вас, госпожа, — улыбнулся Берл. — Честно говоря, меня пока не очень тянет сюда… скорее — отсюда…
— Ну я ведь и говорю — «когда-нибудь». Конечно. Всему свое время, как говорил один неумный библейский пророк. Неумный — потому что одновременно он утверждал, что все суета сует… — Сара весело подмигнула. — Нетрудно видеть, что первая максима напрочь отрицает вторую. Конечно, вы извините мне мою болтовню? Надо пользоваться речью, пока она есть. Не зря ведь самые большие жизнелюбы такие болтуны…
Она рассмеялась, и Берл мог бы поклясться, что ему никогда еще не приходилось слышать столь жизнерадостного смеха. «Похоже, все-таки тронулась,» — подумал он.
— В общем, чтобы закончить тему, скажу вам, что я намерена жить до самого последнего вздоха. Наверняка, удовольствие от самого последнего глотка воздуха превосходит все, что уже было и еще будет мною испытано. Ведь в нем должно быть сконцентрировано все-все-все… весь мир, вся жизнь! Это, конечно, должно быть что-то огромное, не иначе…