И возгорится Солнце
Шрифт:
– Вот что… Я мог бы немедленно вернуться на Меркурий…
Хорошо знаю места, где рождаются геоны. Вам ведь нужно знать о них все? Кедров рассеянно взглянул на него. Потер пальцами висок. Михаил повторил свое предложение. Только после этого до Кедрова дошел смысл его слов.
– Да, да!.. – оживленно пробасил он. – Ты угадал! – Сняв руки с балюстрады, Кедров повернулся и неожиданно пошел к выходу, бросив Соколову: – Тогда идем! Я составлю программу изучения геонов.
Михаил посмотрел на него, на Ауру, которая, казалось,
– Ты что, раздумал? – нетерпеливо сказал Кедров. Уже в дверях Соколов попрощался с ней взглядом. Ехали молча. Кедров рассеянно поглядывал на людей, стоявших выше и ниже их на ярусах движущихся тротуаров. Когда они подъезжали к Физическому Центру, Соколов спросил:
– Разве можно так? Вы невнимательны к ней.
Кедров добродушно пожал плечом, иронически улыбнулся:
– Ей богу, малыш, ты заблуждаешься.
Уточнять дальше не было смысла, и Михаил промолчал…. В тот же день поздним вечером, закончив дела в Совете Энергии и получив от Кедрова программу исследований, Михаил томился на Восточном космодроме, ожидая вылета полугрузовой меркурианской ракеты. Неожиданно он увидел Ауру. С бьющимся сердцем он пошел навстречу. На миг возникла безумная мысль, что она пришла ради него.
– Вы… ищете меня? – спросил он, вглядываясь в спокойное бесстрастное лицо и пытаясь понять, что привело ее сюда. Глаза Ауры чуть улыбнулись:
– И да и нет… Наверное, вы подумаете, что я просто ненормальная. – Она непринужденно рассмеялась. – Да, я пришла к вам… – Помолчав, она решительным тоном сказала: – Помогите мне попасть на Меркурий.
– Зачем? – изумился Михаил.
– Чтобы помочь Всеволоду.
– А-а… – протянул Михаил, усиленно размышляя. – Да…, конечно.
– Значит, я буду полезна там? – спросила девушка, неправильно истолковав слова Михаила. – Я ведь биокибернетик.
– Ничего не выйдет, – с сожалением сказал он. – Хотя профессия дефицитная… Но для работы на Меркурии требуется многолетняя подготовка. Вас все равно не пропустят на контрольном пункте Инспекции, отправят обратно.
Аура с досадой посмотрела на него:
– Жаль… Мне так хочется помочь Всеволоду. Пять лет он пробивал этот проект. И больше ничего не хотел знать. Сегодня, казалось, он победил. Но тут выступили вы…
– Я не мог промолчать.
– Да, это верно… Но теперь за геоны уцепятся Борак и другие. Они сделают все, чтобы похоронить проект Всеволода.
– Но почему? Разве это возможно в наше время?
– Идеалист… А еще меркурианский следопыт. – Она почти ласково посмотрела на него. – Здесь борются не злые силы. Борак и его сторонники давно предлагают перегнать ближе к Солнцу Марс, крупные спутники Сатурна и Юпитер. Их проект утвержден. А тут появился Всеволод со своим – более простым, экономичным.
– Ага, – сказал Михаил, чувствуя себя в чем-то виноватым. – Теперь понимаю….
Оказывается,
– Проект Кедрова победит, – убежденно сказал он. Мы поможем все – и ты, и я, и много-много других людей.
– Это было бы замечательно! – порывисто воскликнула Аура, но выражение ее глаз не изменилось. Они по-прежнему оставались серьезными, чуть грустными. Но где-то в глубине зрачков жили острый интерес и любопытство. Михаил понял, что она изучает его.
Металлический голос объявил о посадке в меркурианскую ракету. Ее гигантский корпус уже плавно поднимался носом в зенит вместе со стартовой колонной.
– Пора, – произнес Соколов. – Пожелай мне спокойного перелета. И привет Кедрову! Его проект победит, – повторил он.
Аура пристально посмотрела на него, молча протянула узкую сильную руку…
– Наконец-то выбрались из ада! – сказал Кедров. – Где же секция?
Михаил молча указал на далекую россыпь огней, видневшуюся сквозь прозрачный корпус Универсона. Они перевалили через торосистый гребень, образованный глыбами твердого аммиака, проехали несколько километров по волнистой равнине и уткнулись в подножие космотронного вала.
Кедров и Михаил еще не успели застегнуть шлемы, как снаружи нетерпеливо застучали по корпусу.
– Это ты, Макролев? – спросил Михаил, высунув голову из наружного люка и силясь разглядеть что-нибудь в темноте.
– Так точно, ваше степенство, – ответил снизу молодой голос.
– Вольно, – с улыбкой сказал Михаил громадному детине в блестящем термоскафандре. Это был Лев Грушин, лучший инженер-монтажник секций Космотрона. За рост и комплекцию меркурианцы прозвали его Макрольвом. – Все дурачишься?
– Виноват, товарищ главный… Обознался. Думал, к нам старик Саваоф прикатил. Уж больно машина чудная. А кто там еще?
– Кедров.
Макролев обрадовано почесал пластмассовым пальцем воображаемый затылок скафандра:
– Это очень кстати. Кедров нужен нам даже больше, чем Саваоф.
– Как дела? – спросил Михаил, давая дорогу Кедрову.
– Восьмой раз проверили секцию, – удрученно сообщил Макролев. – Сверху донизу. Но не можем ничего сделать. Энергия уходит, как вода в решете.
– А где твои монтажники?
Макролев кивнул на светлячки, ползавшие над их головами по цилиндрическому телу Космотрона:
– Полный комплект. Сто двадцать человек.
Кедров и Михаил поднялись по винтовой лестнице на гребень Космотрона и заглянули в огромный, как котлован, люк. Даже сквозь пластик шлема в лицо их пахнуло слабым теплом, исходящим от волноводов и энергоприемников. Иногда мрак, царивший в недрах Космотрона, озаряли вспышки, похожие на сполохи в темную летнюю ночь.
– Они возникают через каждые пять минут, – прозвучал в шлемофоне Михаила чей-то голос. – С поразительной точностью…