И в аду есть герои
Шрифт:
– Ваши способности делают вам честь. Немногие в Тайном Городе рискнули бы совершить кражу из зоны Кадаф. Не говоря уже о том, чтобы совершить ее успешно.
– Комиссар поймал меня, – напомнила Инга.
– Сантьяге просто повезло, – махнул рукой Кумар. – И он это понимает. Иначе он сжег бы вас прямо в Александровском саду.
Алир жил в Тайном Городе намного больше рыжей и знал, что говорит.
– А мое предложение? – Робко спросила девушка.
– Вы поставили меня в сложное положение, – покачал головой художник. – Скажите, вы видели те четыре Яйца, которые забрали у несчастного Юрбека?
– Разумеется.
– Ваше
– Они совершенны, – грустно произнесла Инга, догадываясь, куда клонит Кумар.
– Теперь вы понимаете, как трудно мне расстаться со своим экземпляром? – негромко спросил Алир. – Принадлежащее мне Этническое Яйцо – уникальное произведение выдающегося мастера. Гения. Оно неповторимо. Оно вдохновляет. Оно единственное.
– Есть еще пять, – буркнула девушка.
– Продайте их мне, – оживился шас.
– Боюсь, это невозможно.
– Вот видите.
– Но ведь есть другие пасхальные яйца работы Фаберже! – отчаянно воскликнула рыжая.
– Мне дорого именно это, – пожал плечами Кумар. Чувствовалось, что разговор начинает его тяготить. – Вы мне понравились, Инга. Честно, понравились. Но чем вам помочь, я не знаю. Продавать Этническое Яйцо я не стану. Предложите мне что-нибудь взамен.
– Что?
– Не знаю! Не знаю! Что-нибудь такое же уникальное. Такое же совершенное! Такое же неповторимое! Не знаю!! – Алир резко развернулся и не прощаясь направился к ожидающей его свите.
Инга разочарованно кивнула и потащилась к выходу.
Заметив, что маэстро освободился, директор выставки немедленно вытолкнул ему навстречу маленького толстяка лет тридцати с испуганными голубыми глазами:
– Господин Кумар, это Саша Антипов. Он ставил свет на ваши работы.
По выражению лица директора было понятно, что проштрафившийся Антипов отдан на заклание и он нисколько не удивится, если Алир убьет несчастного прямо сейчас. Но то, что сделал Кумар, повергло директора в шок. Пару мгновений художник приглядывался к голубоглазому, а затем кивнул:
– Распорядитесь, пожалуйста, чтобы нам принесли кофе. Вы пьете кофе, Александр? Принесите много кофе. Нам предстоит серьезная работа.
Четырехкомнатная квартира Леопольда Владимировича Загорского, располагавшаяся в одном из самых престижных районов столицы, досталась ему в наследство от отца, занимавшего в имперские времена не последнюю ступеньку в Министерстве иностранных дел. После смерти супруга мадам Загорская предпочитала жить на даче в Сочи, и московская недвижимость поступила в полное распоряжение Леопольда, ставшего к тридцати семи годам вполне сложившимся лоботрясом. В свое время мальчик мечтал выучиться на журналиста, окончил соответствующий факультет МГУ, но особых талантов в себе не открыл и погрузился в богемный образ жизни, изредка разражаясь критическим статьями ни о чем. Главным же достоинством Загорского-младшего было огромное количество друзей, таких же великовозрастных шалопаев и богемных тусовщиков, как и он сам. И именно это достоинство использовал Адольфус Пукос, превративший сына дипломата в одного из самых успешных своих
– Изящество, Даниил, изящество! – мягким голосом произнес Леопольд, нежно перебирая пальцами кудрявые волосы юноши. Загорский обожал мыть своих друзей. – Вы должны быть стильным, подчеркнуто стильным. Только стиль отличает цивилизованного человека от варвара. Господи, как много еще у нас варварства!
Сидящий в ванне юноша томно потянулся под умелыми руками любовника.
– Лео, кажется, звонят в дверь.
– Да. – Загорский прислушался к мелодичному шептанию дверного звонка. – Я пойду посмотрю, а ты поплещись пока без меня.
Он ласково провел ладонью по плечу Даниила, поправил шелковый халат, вышел в коридор и заглянул в глазок. На площадке стоял Адольфус Пукос.
«Сегодня мы не договаривались о встрече».
Леопольд распахнул дверь:
– Адик? Не ожидал тебя увидеть, дорогой.
– Срочное дело, – улыбнулся белокурый здоровяк. – Ты один?
– А что за дело?
Пукос резко втолкнул Загорского в квартиру и ввалился следом. В дверном проеме выросли еще две массивные мужские фигуры.
– Адик, что…
– В спальню его!
Сопровождавшие Адольфуса бандиты молча зажали перепуганному Леопольду рот, подхватили его под руки и потащили в дальнюю комнату. Через пару секунд Пукос услышал два приглушенных хлопка: сын дипломата закончил свои земные странствия.
– Лео, кто пришел? – Из ванной высунулась голова Даниила.
Адольфус смерил обнаженного юношу презрительным взглядом и коротким, резким ударом отправил его на пол.
– Не надо…
Пукос выстрелил Даниилу в голову, вернул пистолет в кобуру, достал сигарету и прикурил. В коридоре появились бандиты.
– Мы закончили.
– Сейф?
– Вскрыли.
– Наркота была?
– Немного.
– Заберите. Нам лишние следы ни к чему, – распорядился Адольфус, стряхивая пепел в ванну. – Кто остался по списку?
– Вагиз и Жозеф.
– Вы проверили, где они?
– У Жозефа труба не отвечает, – доложил один из бандитов, – а Вагиз уехал, приедет только вечером прямо в «Лунную заводь».
– Почуял чего? – насторожился Пукос.
– Нет. У него баба дачу снимает где-то в Апрелевке. К ней подался.
– Ладно. – Адольфус задумчиво посмотрел на мертвого юношу. – С Вагизом я разберусь сам, а вы езжайте за негром.
В квартире Монастырева никого не было. Кортес аккуратно закрыл за собой дверь, бросил связку отмычек в барсетку и стал медленно спускаться по лестнице на первый этаж. Краткий осмотр жилища показал, что бывший химик отнюдь не бедствовал: дорогая электроника, престижная мебель, увесистая пачка банкнот во встроенном в стену сейфе. Наемник не упустил ни одной детали и теперь был абсолютно уверен в том, что именно Монастырев работает на наркоторговцев.