И снова весна...

Хенкс Мэрил

Марджори почувствовала, что Эрнест говорит искренно, и с горечью подумала: любовь делает красивой любую женщину, особенно когда она уверена, что любовь взаимна.

— А теперь ты стала… — Он вдруг замолчал.

Можешь не говорить, мысленно произнесла Марджори, я каждый день вижу себя в зеркале, вижу усталые глаза, первые морщинки. Морщинки можно замазать, но как изменить выражение глаз? А ведь прошло всего полгода. Что же со мной дальше будет, с тревогой подумала она.

—

Удивительно, что ты вообще меня узнал, — заметила она с усталым безразличием.

— Когда я увидел тебя первый раз на работе, то не сразу узнал. Эта новая прическа и очки, особенно очки, которые преобразили до неузнаваемости твое лицо. Если бы не ваша сотрудница — забыл ее имя, — которая назвала тебя мисс Лоуэлл, я прошел бы мимо тебя.

— Значит, ты знал, что я работаю в галерее Эйкройда?

— Да, я много чего о тебе узнал еще несколько месяцев назад. А ты уже решила, что я не стану тебя искать?

Марджори оставила его вопрос без внимания, обдумывая собственный.

— Так что, собственно, побудило тебя зайти в галерею? Пустое любопытство? Или ты всерьез решил выманить у моих родителей рисунок Констебля через галерею Эйкройда?

— Да, я не оставил надежды приобрести этот рисунок, — сухо ответил Эрнест. — Насчет пустого любопытства ничего не скажу, просто счел необходимым лично убедиться в правдивости того, что мне о тебе рассказали.

Марджори не стала выяснять у Эрнеста, в чем он собирается убедиться. Она молчала, отвернувшись от него.

— Насколько я понял, — снова заговорил он, — ты скрыла от Кристофера историю наших отношений. Верно?

— Мне не хотелось бы обсуждать с тобой эту тему.

— Тебе придется ему все рассказать, когда он увидит меня у себя в доме.

— Я расскажу ему, когда сама сочту нужным. Надеюсь, тебе хватит порядочности и здравого смысла не появляться в его доме хотя бы еще полгода. — Марджори душил гнев, лицо ее побледнело, но внешне это никак не проявилось. Голос ее звучал все с той же безразличной усталостью. — Кристоферу известно, что есть человек, с которым я была знакома когда-то, но больше не хочу его видеть. Твое имя не упоминалось. Можешь спать спокойно.

Лицо Эрнеста помрачнело, слова Марджори явно задели его самолюбие, однако он быстро справился с собой, сделав вид, что это его не волнует.

— По-моему, я значил для тебя значительно больше, чем просто знакомый, если ты собиралась выйти за меня замуж.

Марджори охватило беспокойство, ей отчаянно захотелось сбежать от мучительного разговора, но она понимала, что у нее нет никаких шансов. Приходится терпеть и ждать, когда сам Эрнест захочет ее отпустить. Надо сказать ему что-то такое, чтобы он сам ушел.

— Все это

осталось в прошлом. Забудем.

— Вряд ли нам с тобой удастся забыть то, что было между нами, — сказал Эрнест, покачивая головой с хорошо знакомым ей выражением упрямства на лице. — И в этом кроется главная ошибка твоего бегства из Англии. Куда бы ты ни уехала, сколько бы времени ни прошло, я все равно нашел бы тебя и заставил вернуться ко мне.

— Что ты сказал? — с удивленным возмущением переспросила Марджори.

— Я хочу, чтобы ты вернулась, — твердо заявил Эрнест.

— Я никогда не вернусь к тебе! — почти заикаясь от возмущения, выкрикнула Марджори.

— Никогда не говори «никогда», — сказал он и улыбнулся.

— Клянусь, все твои усилия будут тщетными, я не передумаю, — уже спокойнее сказала она.

— Напрасно ты клянешься. Твоя горячность противоречит твоим словам. Ты сама хочешь вернуться ко мне.

— Пожалуйста, Эрнест, оставь меня в покое. У меня есть все, что мне нужно для счастливой жизни.

— Ты когда-то сказала, что не хочешь быть одинокой.

— Я не одинока, — многозначительно произнесла она.

— Не морочь мне голову, я хорошо знаю Кристофера и успел разобраться в тебе. Вы живете в одном доме, но между вами ничего нет.

Если она солжет, то, возможно, Эрнест оставит ее наконец в покое, подумала Марджори.

— Ошибаешься, — лаконично возразила она.

Лицо Эрнеста окаменело, но голос его звучал ровно, когда он спросил:

— Хочешь сказать, что ты спишь с Крисом?

— Ты не имеешь права задавать мне подобные вопросы. Я же не спрашиваю, с кем ты спал накануне нашей свадьбы.

— Не понимаю, о чем ты говоришь. — Эрнест искренне был озадачен.

— Прекрасно знаешь. Клэр мне все рассказала.

— Ты плохо знаешь Клэр…

— И знать не хочу. Ни ее, ни тебя.

— Расскажи мне все, что она тебе наговорила.

— Это не имеет значения. Жалею, что вообще затронула эту тему. У меня наладилась совсем другая жизнь, и я не хочу копаться в прошлом.

— Неужели ты спишь с этим старым толстым Крисом? Он же закоренелый холостяк.

— Не старый, не толстый и совсем не закоренелый, — выпалила Марджори.

— Я понимаю, что ты испытываешь к нему чувство благодарности. Он приютил тебя в своем доме, обеспечил работой, к которой ты так стремилась. Неужели тебе этого достаточно, чтобы разделить с ним постель? Не могу поверить.

— Я с детства была влюблена в него, в восемнадцать лет я обещала выйти за него замуж. Если бы ты не появился, мы были бы уже женаты. Я виновата перед ним, но Крис удивительно благороден. Он простил меня.