И снова в бой
Шрифт:
Когда эскадрилья возвратилась на свой аэродром, там уже знали о гибели Мартинеса. Вскоре сообщили и о том, что атакованные штурмовиками вражеские позиции - в наших руках.
Наступление продолжалось.
В мирные дни
Мы, испанские летчики, коммунисты, участники Великой Отечественной войны, все свои силы отдавали борьбе за бессмертные ленинские идеи о советском патриотизме а пролетарском интернационализме. Во имя этих высочайших идеалов мы сражались с фашизмом, укрепляя братство и дружбу с великим советским народом.
Конечно,
Мы, испанские летчики, и сражались в составе партизанских отрядов, и участвовали в Сталинградской битве. Мы воевали почти на всех фронтах - от Москвы до Берлина: участвовали в боях на Курской дуге, за Харьков и Киев, в Корсунь-Шевченковской операции, боролись за освобождение Польши и Венгрии. Мы летали на самолетах У-2, штурмовиках - "илах", на всех типах истребителей и бомбардировщиков. Мы защищали с воздуха советскую столицу Москву и крупнейшие города - Баку и Горький. Мы знали и боль утраты. На фронтах Великой Отечественной войны погибли наши лучшие летчики - Мануэль Сарауса, Хосе Паскуаль, Исидоро Нахера, Дамьян Макайя, Селестино Мартинес, Ансельмо Сепульведа, Августин Моралес и многие другие. Они пожертвовали жизнью во имя победы.
Испанские летчики были награждены орденами и медалями - от ордена Ленина до медали "За Победу над, фашистской Германией".
Тяжелые дни войны остались позади. Солнце счастья, созидательного труда, новой мирной жизни вновь засияло над народами Советского Союза. Прошло немало лет с того памятного дня 22 июня 1941 года, когда началась война. Тяжелое, трудное и героическое время! Солдаты, вернувшись с полей сражений в разрушенные войной города и села, приступили к напряженному творческому труду, чтобы сделать свою родину еще прекраснее, чем она была до войны.
Мы, испанские летчики, вместе с советскими людьми с огромной радостью встретили День Победы. Как и все солдаты, мы вернулись на заводы и фабрики, в колхозы и совхозы и занялись мирным трудом по восстановлению народного хозяйства страны.
Хесус Ривас, наш авиационный механик, воевавший в партизанском отряде, был направлен на учебу в военную академию в Ленинграде.
...В тот день было воскресенье. С Балтики дул легкий бриз. Услышав бой часов, Хесус Ривас почувствовал себя "не в своей тарелке". Он явно волновался, шагая по набережной Невы.
– Нет, это, конечно, не для меня, - тихо говорил он сам себе, как тогда, оказавшись в белорусском лесу.
– Все разрушено войной, а я... должен учиться. Какая ирония судьбы!
На следующий день, в понедельник, Ривас не пошел на учебу, а направился в свою партийную организацию.
– Что с тобой, Ривас?
– спросили его товарищи, когда он переступил
– Уж не болен ли ты? Или что случилось? Почему так рано?
– Нет, ничего не случилось, чувствую себя я сносно...
– У тебя такое расстроенное лицо... Мы подумали...
– Я больше не пойду в академию!
– решительно заявил он секретарю парторганизации.
– А что же ты хочешь делать?
– Работать! На завод, в колхоз - куда хотите! Хочу работать! А учиться буду потом, когда все будет восстановлено... Если еще останется время...
– Ну что ж, как хочешь, но имей в виду: учеба - это партийное поручение, а ты от него отказываешься!
– Нет, я не отказываюсь. Я просто не могу, не могу! Я хочу сейчас работать.
Товарищи поняли состояние Риваса и пошли ему навстречу. Ривас стал работать по своей специальности - на аэродроме, в мастерских по ремонту самолетов. Мастерскими их в то время и назвать нельзя было. Это было полуразрушенное здание, похожее на длинный барак. Придя туда в первый раз, он увидел поломанные станки, порванные трансмиссии к станкам, разбитые шкафчики без инструмента.
– Что это такое?
– спросил Ривас сопровождавшего его товарища.
– Это?.. Это ремонтные мастерские, которыми ты будешь руководить.
Однако, несмотря на запущенность, беспорядок и выведенное из строя оборудование, Ривас был несказанно рад. Ему хотелось все потрогать своими руками, положить на место, починить. Ведь его золотые руки мастера так истосковались по настоящему делу!
– Сколько, по-твоему, понадобится времени, чтобы все здесь заработало?
– спросил Риваса сопровождавший его товарищ.
– Посмотрим!.. Посмотрим!..
– Ты ведь в партизанах начинал на голом месте.
– В партизанах - да, но тогда шла война...
– Сейчас тоже идет битва за производство!
– Посмотрим, посмотрим! Битва так битва!
– ответил Хесус Ривас.
Ривас быстро привел мастерские в порядок. Любая работа кипела в его руках. Целыми днями, а то и ночами не покидал он мастерские. Через несколько месяцев под его началом работало несколько десятков человек. Они стали перевыполнять план. Мастерские завоевали в соревновании переходящее Красное знамя. Однако Ривасу казалось, что он сделал еще не все, что необходимо сделать больше.
Через несколько лет после войны Хесус Ривас женился. Здесь, в Ленинграде, у них родился сын Роберто. Сейчас Роберто уже вырос и стал артистом.
Так шли годы. В последний раз мы встретились с Ривасом в июле 1974 года в Ленинграде, когда Хесус Ривас был уже на пенсии. На летней дачке под Ленинградом мы нашли его в небольшой мастерской. Даже уйдя на пенсию, Ривас не в силах был оторваться от любимого дела и что-то мастерил.
– Кто говорил мне в самом начале войны, что мы видимся в последний раз?
– весело спросил меня Ривас, вспоминая далекие дни.