И снова через фронт…
Шрифт:
Пришлось разыскать старшую сестренку и с ней ехать к матери. Выбившийся из расписания пассажирский поезд останавливался на каждом полустанке, пропуская спешившие на фронт эшелоны с красноармейцами, танками, артиллерией, автомашинами. Ехали долго.
В деревне Аттиково, близ станции Тюрлема, Овидий работал в колхозе. Прошло несколько месяцев, а он никак не мог забыть трудовой фронт, спешившие на фронт воинские эшелоны, аэростаты в московском небе, вырытые траншеи в Подмосковье…
В марте 1942 года Овидий объявил матери о твердом решении пробираться в Москву, где он будет проситься зачислить его в Красную
«Вот и вырос мой мальчик, — думала Вера Павловна, всматриваясь в большие серые глаза сына. — Он думает о судьбе Родины. Я так и не уловила той грани, когда он перестал быть ребенком. Как мне поступить? С кем посоветоваться? Если бы муж был рядом…»
На лице Веры Павловны в те дни отложились новые морщинки, в светлых, аккуратно уложенных волосах засветилась седина. Не сумела она удержать сына. А как удержать, когда вся страна поднялась на смертный бой с захватчиками. И она втайне гордилась сыном, который правильно понимает свой гражданский долг. Ведь Родина в опасности!
Вера Павловна плакала, но укладывала вещевой мешок. Положила в него несколько пар белья, носки, небольшой кусок мыла, кое-какие продукты. Дала сыну 150 рублей на дорогу. Помогла надеть демисезонное пальто, поправила шарф.
Овидий неторопливо пристроил на спину мешок, поцеловал притихших сестренок. Подошел к маме, обнял и губами коснулся ее щеки. Затем быстро надел шапку-ушанку.
— До встречи в Москве после войны! — сказал он и исчез за дверью избы.
Пропуска на проезд в Москву не было. Отсчитывая километры, шагал он по шпалам железнодорожного полотна. Где-то удавалось пристроиться на товарный поезд, а когда повезет, то и на пассажирский. Но это счастье было недлительным: милиция высаживала, не раз пыталась отправить его обратно, но он все-таки упорно продвигался к Москве.
Промерзший насквозь, выбившийся, казалось, из последних сил, через две недели необычного и незабываемого путешествия он, взглянув на километровый столбик, с облегчением отметил, что Москва совсем близко. Восемьсот километров пути осталось позади.
В шестиэтажном доме на Петровском бульваре его встретила холодная пустынная квартира.
На следующий день с паспортом и комсомольским билетом в нагрудном кармане Овидий Горчаков мчался в знакомый темно-серый дом на Петровке — в Коминтерновский райком комсомола. Долго стоял в очереди на прием к секретарю. Добровольцами был забит весь коридор.
В Колпачном переулке, в здании МК ВЛКСМ, где тогда работала специальная отборочная комиссия ЦК комсомола, он прождал в очереди несколько часов. Наконец-то приняли!
В комнате сидело трое мужчин. Один из них — в военной форме. Беседовали недолго.
— А как бы вы отнеслись к работе в тылу врага? — неожиданно спросил военный. — Может, зачислить в разведку?
— В разведку?
— Да. Направим за линию фронта, в тыл гитлеровских войск. Разумеется, сначала придется подучиться.
— Ну, что ж… — Овидий немного подумал и решительно
— Успеете, молодой человек, и вы навоеваться.
— Когда приступать к учебе? Я готов сейчас… Ну, через полчаса…
— Вы хорошо продумали свое решение?
— Да!
— Если необходимо, подумайте еще денек-другой.
— Мне все ясно!
— Вы понимаете серьезность и опасность предстоящей работы?
— Я все понимаю… Согласен служить в разведке.
— В таком случае получите направление в часть. — И военный передал комсомольцу небольшой листок бумаги, на котором было написано, что он рекомендуется для прохождения военной службы при штабе Западного фронта.
23 апреля 1942 года он получил назначение в часть, бойцы которой уже совершили немало подвигов при выполнении заданий в тылу противника. Десятки комсомольцев этой части удостоены правительственных наград, несколько человек награждены орденом Ленина. А партизанской разведчице Зое Космодемьянской посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.
Здесь учились и те восемь героев, которых оккупанты казнили в ноябре 1941 года в Волоколамске. Рассказывали, что фашисты их расстреляли, но и мертвые советские патриоты вызывали страх у врагов. Гитлеровцы вторично казнили их — повесили.
Старший из них по возрасту командир группы Константин Пахомов. Ему было двадцать девять лет. Самому молодому, Виктору Ординарцеву, исполнилось восемнадцать. Разведчики были схвачены фашистами. Их пытали: враг интересовался обороной Москвы. Но от мужественных сынов и дочерей Родины фашисты ничего не добились. Комсомольцы с завода «Серп и молот» Константин Пахомов, Павел Кирьяков, Николай Галочкин, Виктор Ординарцев и Николай Каган, комсомолец с завода «Москабель» Иван Маненков и студентки Александра Луковина-Грибкова и Евгения Полтавская посмертно награждены орденом Ленина. Все они, дважды казненные врагом, ушли в бессмертие…
22 октября 1941 года в Подмосковье, в районе деревни Новоселки, в неравном бою с оккупантами пал смертью храбрых сын колхозника из белорусской деревни Велетин тридцатидвухлетний разведчик Федор Горбач. Отважный воин, сражаясь один против пятидесяти фашистов, уничтожил восемнадцать солдат и двух офицеров. Комсомолец погиб, выполнив свой долг перед Родиной. Он посмертно награжден орденом Ленина…
Овидию казалось, что война для него началась давно. И в разведку он пришел давно. А сейчас, тяжело раненный, едет в санитарном поезде к берегам Каспийского моря. Неужели надолго выбыл из борьбы с ненавистным врагом?..
Эшелону предстоял долгий путь. Не менее десяти суток двигался он до конечной станции.
Странной была жизнь в санитарном поезде: сосед Овидия по верхней полке тихо стонал, другой, внизу, читал что-то смешное и часто улыбался. Хрупкие девушки-санитарки таскали на носилках тяжелораненых…
Санитарный эшелон прибыл в Гурьев первого июля. Горчакова поместили в госпиталь, созданный в бывшей больнице рыбаков Каспия, на голом, опаленном солнцем берегу Урала, при впадении реки в море.
Овидий показался врачам крайне истощенным. После ранения он действительно сильно исхудал. Скулы обтягивала бледная бескровная кожа.