И придет волчица
Шрифт:
Сумрачная тень вновь вытянулась в высокую фигуру и легко поклонилась, прижав руку к груди. Вызов принят. Ромар позволил себе довольную улыбку.
— Но знаешь, что меня смущает? Тот Ромар нес меру Таскидара с собой — в старь оруженосец в походах исполнял еще и роль виночерпия при своем господине. А вот какова будет твоя мера? Как я понял, больше — не беда, не было бы меньше. Вот, — он достал из сумки большую серебряную чашу, — это я купил в Марони. Серебро. Кубок Таскидара тоже был из серебра. Как думаешь, этого будет достаточно?
Туманная фигура склонилась над чашей и дрожащей от легкого ветерка ладонью провела по металлу — чуть выше половины. Значит, хватит с лихвой. Орк вздохнул с облегчением.
— Хорошо,
— Я тоже надеюсь, — тихо выговорила Джайла, не сводя глаз с зеркала. — Это было бы чудесно. Как ты сам думаешь, Гвейн, такое возможно?
— Уверен, что да, — кивнул дракон. — Был бы здесь Кадм, он, конечно, объяснил бы все намного лучше. Или Дивер — это ведь легенды его Мира. Но я и сам немного разобрался. Как я понял, Сумрак — это некая… э-э… субстанция, выделившаяся, выпарившаяся из крови во время сгорания тела. То есть, вот этот серый туман, по сути — множество мельчайших частиц, тесно связанных между собой посредством электромагнитных полей, управляемых, сознательно или подсознательно, привязанным к этим частицам духом. Теоретически, только теоретически, так как я не решился брать пробы, данные микрочастицы и являются носителями наследственной информации. Таким образом, если внедрить их в живую клетку, они смогут, при условии, что обладают подобными свойствами, заместить ее содержимое… Ммм… Сложно все это. И было бы куда удобнее проводить подобные опыты в лаборатории и использовать стволовые клетки, а не кровь, в идеале — зиготу, это в несколько раз увеличило бы шансы на успех. Но если предположить, что этот так называемый Сумрак имеет способность к управлению процессами дифференциации, а его частицам свойственна тотипотентность…
— О, Небо, Гвейн! Порою ты невозможен! Назови это просто чудом.
— Да-да, конечно, — проворчал старик, нервозно дернув крыльями. — Это чудо. Но у каждого чуда, как правило, есть достоверные объяснения. У этого тоже. Я пытаюсь понять, как это можно провести при нестабильных погодных условиях. Допустим, он сформирует некий защитный кокон. Но где станет брать питание, необходимое клеткам для роста и деления? Из воздуха? Из почвы? Разве тебе не интересно, как он станет формировать скелет? Внутренние органы? Из чего, в конце концов, он сделает себе мозги? Мне не хотелось бы, чтобы он был таким же безмозглым, как и прежде!
— Ты говорил Рошану? — Видящая Суть намеренно проигнорировала последние слова дракона.
— Нет. Иначе он тут же расскажет обо всем Эн-Ферро, а тот может не сдержаться и сказать девочке. А ей не стоит сейчас нервничать. К тому же… Я не люблю давать пустых надежд.
— Пустых надежд? Я не понимаю…
— Я и не рассчитывал. А вот Ромар Убийца это понял. Потому и ушел, никому ничего не сказав. Не стоит им знать заранее. Если все получится, если все пойдет как надо — тогда да. Но не раньше.
— Договаривай! — драконица опасно сощурилась и обнажила клыки.
— Первая проблема — это то, что Сумрак является хранилищем наследственной информации, и, естественно, данные последнего носителя, Иоллара, должны доминировать в общей массе. Но еще не факт, что некие вторичные признаки не возобладают. Я говорю не только о реконструкции генома на базе матрицы ДНК, я говорю и о его сознании, ведь Сумрак всего на восемьдесят-восемьдесят пять процентов материален, а все остальное есть пси-потоки и магнитные поля. Память тысячелетий, как назвал это орк. Потому мне и интересно, из чего этот парень станет выращивать себе мозг, который сможет адекватно воспринять
— Не стоит сразу думать о плохом.
— Нет, думать стоит обо всем, что может случиться. И второй вариант неудачного исхода — слияние сознаний произойдет, но совершенно в ином соотношении. Личность Иоллара не возобладает над прочими, а будет подавлена иной, незнакомой нам. Или же слияние породит совершенно новую сущность, которой придется начинать жизнь с нуля. Я обо всем думаю, Джайла. Потому и молчу до поры. Да и обещал же не вмешиваться. Вот и не вмешиваюсь, посматриваю изредка, и все.
— Наверное, ты прав. Не нужно им пока знать об этом. А Рошан не сможет увидеть?
— Нет. Я настроил его зеркало только на девочку и Эн-Ферро. В своем Мире я пока еще имею власть. Ни он, ни Селаста, которая тоже заинтересовалась этой историей, не увидят больше, чем я им позволю. Кстати, каков объем этой самой меры? Как бы Ромар не лишился сознания от потери крови. Кажется, он уже набрал больше, чем следовало…
Рисковать Ромар не хотел, не для того он проделал этот путь. А потому сцедил крови много больше, чем отмерял себе Сумрак. Призрачная фигура укоризненно покачала головой. Безмятежно улыбнувшись в ответ, орк достал заготовленный бинт и туго стянул порез.
— Что теперь?
Тень застыла в нерешительности, а после указала на небольшое, свободное от деревьев пространство.
— Поставить это туда?
Аккуратно, боясь расплескать собранную кровь, Идущий установил чашу на поросшей лишайником земле. Голова кружилась, в теле ощущалась слабость, но это мелочи — нужен только стакан красного вина, кусок хлеба с мясом и несколько часов сна. В одной из схваток он потерял куда больше крови, но оклемался всего за сутки. А вот что теперь будет с Сумраком?
Убийца оглянулся. Серый полупрозрачный силуэт уже опал тяжелым туманом и стелился у его ног. Было как-то жутковато топтать его сапогами, но тот, кем стал теперь наследник древнего рода, ничуть не смущался подобной перспективы, медленно плывя по невысокой траве к серебряной «мере». В следующие несколько секунд дымка накрыла сосуд плотным куполом так, что невозможно было уже различить под толстым слоем клубящегося тумана чашу. Зато в самом сердце этого странного облака вдруг забрезжил неяркий свет. Словно тысячи мельчайших молний пронзили враз собравшийся в упругий комок сумрак, а он от этого лишь сжимался сильнее и сильнее. Теперь его уже не окружал туманный ореол, и поверхность неровного, бугристого шара, в который он превратился, стала на вид плотной и осязаемой, приобрела серо-стальной окрас, и если и просвечивалась, то совсем немного. Как раз настолько, чтобы Ромар мог видеть, что свет внутри все еще бушует и молнии-разряды мечутся из стороны в сторону. Но вскоре и этого не стало видно, так как покрывшая туман пленка стала непроницаемой. Шар размерами с крупную тыкву утратил форму и оплыл, превращаясь в полусферу, а из нижней его части вытянулись юркие жгутики, которые несколько мгновений ощупывали почву вокруг, а затем медленно вошли в нее, словно корни какого-то растения. Так плод в утробе связывает себя с матерью посредством пуповины. А кто есть всем живущим земля, если не мать? Прахом были мы и прахом обратимся после того, как окончится наше существование, и прах наш станет основою новой жизни, — так говорили старики на далеком Эльмаре. А Ромар Меч теперь наблюдал правдивость этих слов воочию.