И придет волчица
Шрифт:
— Ну, и дальше молчать будешь?
Оказалось, что история эта началась задолго до того дня, когда Радуш стал заикой. Гуляя по лесу, ребята заметили в овраге странную тень — не от чего-то тень, а будто бы лежавшую саму по себе. Пару раз без какого-либо эффекта ткнули ее палкой, потом, осмелев, решили потрогать.
— Она не совсем тень была. Как туман какой-то. Рад только руку протянул, а она дернулась. Испугалась как будто. Ну и мы испугались тогда. А потом мы решили…
Заика возмущенно замычал.
— Ладно, — вздохнул Стах, — я решил… Решил подсветить
— Подсветили?
— Ага. Сначала спички принесли, но они сгорают быстро. Она отползала чуть-чуть и опять как была становилась…
— И вы что-то другое придумали? Что?
— Факел, — сказал мальчишка и зажмурился, втянув голову, словно ожидал подзатыльника.
— Какой факел? — бить я его не собиралась — у него родители есть, пусть они с ним и разбираются.
— Обычный факел. Тряпки промасленные на палку намотали и подожгли. И… И в тень бросили.
— И что? — видно придется из него каждое слово тянуть.
— А она как отскочит! А потом как вскочит!
— Как вскочит? — не поняла я.
— Вверх! И из нее дядька сделался! И как пойдет на нас. А мы бегом!
— Ты — бегом. А Рад?
— А Рад упал, — прошептал виновато мальчишка. — Я не сразу заметил. А дядька этот из тени к нему наклонился и рукой потянулся… И все. Снова тенью сделался и уполз куда-то. Я папке рассказал… Только не все. Они ходили потом в тот овраг и никакой тени не видели. Вот. А вы теперь ее найдете и…
— Нет, — ответила я, пока он не добавил «убьете». — Даже искать не буду.
— Почему?
— Потому. Не тень на вас бросилась, а вы на нее. Это вас, если по совести, наказать нужно.
— Так оно же нежить…
— Нежить-жить. Все хотят жить. Запомни это. И в следующий раз, если что-то странное в лесу увидишь, развернись и уйди, а не палками в него тыкай. Понял?
— Да.
Ничего он не понял. Я сама это только недавно поняла.
— А вы Раду поможете?
— Помогу… чем смогу.
Можно воспоминания подчистить, страх из них убрать. Дыхание восстановить. Проследить причину спазмов во время речи… До вечера будет, чем заняться. А насчет тени я мальчишку не обманула, не стану я ее искать. Каждый жить хочет. Тем более что никакого видимого вреда она ребятам не причинила. Вот если бы они, положим, в меня факел бросили… М-да, тут бы и самый опытный целитель не помог.
Это в балладах и книгах стоит странствующему магу шагнуть за порог, как ему тут же встречаются страждущие, но отнюдь не нуждающиеся вдовы, готовые щедро заплатить за сопровождение; путешествующие инкогнито принцы, мучимые семейными призраками; прекрасные девы, преследуемые коварными колдунами, или на худой конец судьба заносит их в облюбованные нечистью деревеньки, жители которых не поскупятся, чтобы избавится от ненужного соседства. На деле же богатые вдовы и принцы предпочитали нанимать волшебников через специальные конторы, которые Орден держал в каждом городе, девы, прекрасные и не очень, не путешествовали иначе как с отцами и старшими братьями, а в каждой деревеньке уже был свой маг.
Выехав из Марони в почин, Дан понял все это уже в середку. Оптимизма Ферта хватило до весела. И только Най продолжал строить радужные планы и возлагать несбыточные надежды на неудавшуюся практику. На чем держались эти надежды, было непонятно: за целую длань им удалось найти лишь один заказ — за изгнание коморника получили от жившего на небольшом хуторке дедка курицу да десяток яиц. А с отметкой в рекомендательном листке не вышло, наниматель оказался безграмотным и даже подпись поставить не сумел.
— Нужно было Риску слушать, — проворчал Фертран, косясь при этом на Дана.
— Нужно было, — мрачно кивнул друг.
А он вместо того, чтобы послушать, чуть ли не поругался с ней из-за этой дурацкой поездки. А теперь приходится трястись в седле целыми днями и ночевать где придется — гостиных дворов на пути не попадалось, в лучшем случае пускали в какой-нибудь дом, но чаще на сеновал, где только и остается вспоминать мягкую постель и бязевые простыни, которые Риса меняла через день. И ее саму, конечно же…
— Нашли, кого слушать! — махнул рукой Найар.
Его постоянные воспоминания о полуэльфке раздражали. Для одного из друзей она — напарница на практических занятиях, для другого — вроде как невеста, а для него — девчонка, которая любит покомандовать. Это у нее от матери, наверное. Эльфийки, говорят, все заносчивые.
— Еще пару парсо проедем, а там деревенька будет, Кауры, — сообщил он радостно.
— Ну и что?
— Как, что? Кауры же! Неужели непонятно? — каурами в этой части Кармола селяне называли болотные кочки. — Раз Кауры, значит, болото. А раз болото, то значит, что?
— Что? — уныло переспросил Дан.
— Болотники, — уверенно заявил сын Верховного Судьи Марони. — Или кикиморы. Если утопленники были, то и призраки, и умертвия. Если девственница утонула, то манящей могла стать.
— Всех перечислил? — с издевкой уточнил Ферт.
— Нет, но могут и просто попросить воду отвести. Их же подтапливает наверняка. Только бы не проехать глухомань эту.
Проехать Кауры было сложно — большая деревня, дома сплошь новые, попадались и каменные, у каждого — огород, сад, в центре, как и положено, храм-пятибожик, за околицей еще сады да размежеванные квадраты крестьянских наделов. И ни тебе частокола, ни оградки хоть какой-нибудь. Да и зачем, когда по кругу столбики-обереги выставлены, до отказа накачанные силой, — нежить не только в деревню, но и на парсо к ней не сунется.
— Болотники, да? — зло переспросил Дан. — Где ты вообще болото видишь?
— Было болото, — объяснял хозяин расположившейся на окраине селения корчмы. — Лет триста назад, когда первые поселенцы деревеньку закладывали. Оттого и земля здесь хорошая, плодящая, не то, что суходолы по ту сторону от Волнавы.
— А контур тут у вас…
— Ну так беречь хозяйство ж надо. Вот и скинулись общиной на столбики-то. Магистр из Лескарта приезжает, обновляет чары — за то отдельно приплачиваем.