И на восьмой день...
Шрифт:
Библия, очевидно, не играла непосредственной роли в верованиях квинанитов, хотя влияла на их традиции и теологию. Жизненный путь секты (если ее можно так назвать) терялся в глубине столетий, но традиции передавались от одного Учителя к другому. Старик упомянул Плиния и Иосифа Флавия, что подтверждало смутные предположения самого Эллери,
В итоге, продолжал Учитель, Совет времен его молодости после ряда собраний принял решение: они должны покинуть этот ужасный мир. Где-нибудь в обширных землях к востоку, даже среди пустыни, они найдут место, не зараженное пороками, где смогут жить изолированной общиной в строгом соответствии с их этическими и социально-экономическими
Люди продали свои дома, земли и бизнес, приобрели фургоны и припасы, и вскоре огромный караван покинул Сан-Франциско, двигаясь на восток. Путешествие было долгим и трудным.
Первая попытка обосноваться на территории неподалеку от Карсон-Сити окончилась провалом. Они выбрали это место потому, что тогда там не было железнодорожного сообщения со столицей Невады, и потому, что Карсон-Сити в сравнении с Сан-Франциско казался всего лишь деревней. Но салунов, игорных притонов и дансингов хватало и здесь, а маленькие размеры Карсон-Сити привлекали тех, кто страшился огромных масштабов города на берегу одноименного залива. Странный образ жизни новых колонистов сделал их нежеланными гостями — предметом насмешек для пьяниц, сквернословов и визгливых, накрашенных и расфуфыренных женщин.
Не прошло и года, как Совет объявил колонию в Карсон-Сити неудачей и вынес решение о переезде. С потерей денег, потраченных на покупку земли, пришлось примириться. Теперь им предстояло найти место, где деньги не просто необязательны, а бесполезны, — место настолько отдаленное от проторенных дорог, что мир должен будет забыть о них.
Много дней и ночей караван следовал на юго-восток. Люди умирали и были похоронены на обочине. Молодые мужчины и женщины вступали в брак, и у них рождались дети.
Как правило, община старалась избегать населенных пунктов. Но однажды один из мужчин заболел, и его пришлось отвезти к врачу в ближайшую деревню. Потом он умер, но семьи у него не было, некому было вести его фургон, а в других фургонах не нашлось места для его имущества. Поэтому его продали в деревне за пятьдесят серебряных долларов, и караван двинулся дальше. Однако перед этим не обошлось без попыток со стороны местных жителей соблазнить нескольких девушек, украсть у отца Учителя пятьдесят серебряных долларов вместе с остатками денег в истощившейся кассе общины и уговорить одну пару заявить права на упряжки и фургоны всей колонии, обещав поддержку лжесвидетелей, а также подкупленных судей и присяжных. Все эти попытки потерпели неудачу. Пилигримы покинули деревню, сопровождаемые лаем собак, градом камней и выстрелами с целью напугать запряженных в фургоны животных.
Это был их последний контакт с цивилизацией.
Пища и вода заканчивались, когда быки, почуяв источники, привели странников к холму в форме кольца, который они назвали Холмом Испытаний. Кольцо скрывало от посторонних глаз зеленый оазис, полный воды и пахотной земли, достаточно большой, чтобы обеспечить урожаем всю общину. Они назвали оазис Долиной Квинана.
Эллери подумал, что слово «Квинан», возможно, является вариантом слова «Ханаан» [38] , искаженным местным акцентом и долгой жизнью в изоляции. Хотя они не располагали ни одним экземпляром Библии, благородный язык версии короля Иакова был знаком всем американцам девятнадцатого столетия. Естественно, община могла отождествить свои странствия по пустыне со странствиями детей Израиля. Впрочем, Эллери не был в этом уверен.
38
Ханаан — земля между
Обосновавшись в долине, они построили первые примитивные жилища из дерева и брезента своих фургонов и остались здесь навсегда.
Исход из Сан-Франциско, очевидно, имел место в 1872-м или 1873 году, а из Карсон-Сити — в 1873-м или 1874-м.
— И все эти годы ни один посторонний не находил дорогу сюда? — недоверчиво спросил Эллери.
Учитель задумался.
— Кажется, раньше я так говорил. Но я забыл об одном случае. Это произошло лет сорок тому назад, во время одной из поездок Гончара и его помощников в пустыню за особой глиной для наших кувшинов со свитками. Далеко на север от Квинана они обнаружили человека, лежащего на песке, который едва дышал. Жизнь священна для нас, и, несмотря на наши законы, Гончар привез этого человека сюда, где его вылечили. Никакого вреда это не принесло, ибо тяжкое испытание в пустыне стерло из его памяти все прошлое — даже его имя. Мы обучили его нашей вере и нашим законам, и он прожил в Квинане до конца дней. Я перестал думать о нем как о постороннем. Он умер несколько лет назад.
Один посторонний за семьдесят лет, и то потерявший память! Знала ли община хоть что-нибудь о внешнем мире? Видимо, очень мало. Очень редко Учитель или Кладовщик видели около магазина Отто Шмидта фургон, который не нуждался в животной тяге, наподобие фургона Элроя, и, конечно, последние годы люди замечают иногда прилетающие в небе машины, издающие звук, подобный отдаленному грому, но что касается событий... Старик покачал головой. Даже он, Учитель, самый старый и ученый человек в долине, ничего не знал о внешнем мире, да и не хотел знать.
— Вы помните Гражданскую войну? — спросил Эллери.
Загорелый лоб наморщился.
— Это что-то связанное с... — он сделал паузу, как перед незнакомым словом, — солдатами, которые носили синюю одежду? Тогда я был ребенком, но у меня сохранились смутные воспоминания о мужчинах в синем, которые маршировали, а люди их приветствовали. Отец говорил, что это солдаты, возвращающиеся после подавления мятежа...
О Первой мировой войне старик не знал ничего. Было очевидно, что о Второй, происходящей ныне, ему также ничего не известно. Неужели Отто Шмидт не упоминал о ней? Но Учитель покачал головой:
— Я не разговариваю с ним о происходящем в мире. Он считает нас дикими отшельниками и не ведает о нашей общине. Мы чтим правду, но Квинан должен оставаться скрытым от посторонних.
Учитель не проявлял никакого любопытства в отношении войны и казался пребывающим в полном неведении о многих законах Соединенных Штатов, которые община ежедневно нарушала, не говоря уже о законах штата.
Такую информацию Эллери получил от Учителя, а позже из нескольких записей, с которыми ему удалось познакомиться в архивах Летописца.
Корпя над ними и не найдя никаких упоминаний об Иосифе Флавии и Плинии Старшем, чьи имена были неизвестны Летописцу, Эллери кое-что вспомнил. Иосиф и Плиний писали о религиозной секте, возникшей во втором веке до Рождества Христова, называемой ессеями. Филон, еврейский философ из Александрии, живший в первом веке до Рождества Христова, также оставил отчет о современной ему нехристианской аскетической секте в Египте, которую он именовал «терапевтами».
Ессеи практиковали общественную собственность и скрупулезную чистоту — не отсюда ли частые церемониальные омовения квинанитов? Они ненавидели ложь, алчность, мошенничество и существовали за счет сельского хозяйства и ручного труда.