И короли бессильны...
Шрифт:
Постояв и немного подумав, гоблин двинулся в сторону самого дорогого борделя в Эркалоне. Он имел с дюжину экипажей для доставки своих прелестных обитательниц в резиденции аристократов и богатейших купцов. Экипажи и жеребцы регулярно обновлялись, поэтому сразу определить, чей это экипаж, выходило далеко не у каждого охранника. Кархи отыскал главного конюха, невысокого мужика с хитрыми водянистыми глазками и дорогим кнутовищем за поясом, и быстро с ним столковался об аренде экипажа с кучером на этот вечер. Пара золотых монет и обещание, что пассажиром будет богатый эльф-извращенец погасила подозрительность конюха к гоблину. Извращенцы были ему хорошо знакомы, особенно богатые,
— Беру этих лошадок, пусть кучер подъезжает около восьми вечера к площади Светлой Девятки и ждет нарядного эльфа. Паролем будет слово "лесной друг".
— "Друг", звучит как-то не очень, знаешь ли, — начал снова конюх.
— Тогда верни монеты и катись к Рхызу! — рявкнул потерявший терпение Кархи.
— Ладно, ладно, друг так друг, не мне везти эльфа, — мужичок примирительно поднял руки.
— И чтоб экипаж блестел как глаза ваших девиц перед герцогами, — строго предупредил гоблин.
— Твой эльф может ехать хоть к королю, смотри какая стать у моих мальчиков, — конюх с любовью похлопал по холке одного из жеребцов. — Шкура лоснится, грудь как троллья бочка. Самые быстрые в Эркалоне. Мамаша Кукушка тратит деньги с умом.
— В восемь у площади светлой Девятки, — повторил Кархи и, не прощаясь, пошел к выходу.
Пронырливый конюх еще раз потрепал жеребца и пошел искать кучера, чтобы осчастливить его непыльной халтуркой за целую бутылку самогона. День выдался удачным.
Вернувшись домой, Кархи тщательно умылся холодной водой, разложил на кровати одежду эльфа, вытащил из карманов жилета кристалл "Туманного утра" и шарик из железного корня, и принялся ждать в кабинете половины восьмого вечера. Активировать раньше заклинание "Эльф на час" он не хотел, по его прикидкам на приеме в посольстве у него было максимум два часа. Так рисковать он, разумеется, не собирался и планировал через часик лицезрения сестры Кирдаля и прочих знатных эльфов смыться под предлогом приступа мигрени — как считал гоблин, самой аристократической болезни после послеобеденного похмелья и подагры. Урр-Бах должен был прийти не раньше полуночи, поэтому коротать время ему никто не мешал.
Неожиданно около четырех часов Кархи потянуло в сон, причем так сильно, что он несколько раз чуть не клюнул носом стол. Гоблин встал, хорошо потянулся до треска в костях, пару раз взмахнул руками и сразу вспомнил о настойке болотной родиолы, которая хранилась на кухне на случай непрерывной слежки в течение нескольких суток. Кархи отыскал на кухне маленький темно-синий пузырек, извлек хорошо притертую стеклянную пробку и осторожно накапал в глиняную кружку с водой две капли. Больше лить старый гоблин-лекарь запретил, чтобы не получить долгую бессонницу.
Выпив настойки, Кархи вытаращил глаза и зашелся в долгом кашле. Настойка оказалась ядренее любой неразбавленной сивухи. Подивившись силе трав, потомок неведомых знатных аристократов по прошлым жизням, бодрый, словно только что хорошо выспался, вернулся в кабинет. Ждать было еще долго, поэтому гоблин рассеянно листал "Сто тем для разговоров с эльфов" и затрепанный до дыр "Самоучитель эльфийского" Большого Косяка. Книжка была испещрена пометками Кархи, часто не особо цензурными, потому что автор весьма творчески подошел к переводу фраз, и это иногда было чревато неловкостью в беседе. Тем не менее, самоучитель полностью оправдал
Наконец наступили сумерки и уровень вина в клепсидре поднялся до отметки половины восьмого. Кархи разделся и активировал амулет. Тело начало трансформироваться, вытягиваясь в высоту, волосы удлинились и посветлели. Лопушки ушей стали изящными ушами породистого эльфа, как и разрез глаз, и их цвет. Дождавшись полного преображения, Кархи посмотрелся в зеркало, убедился, что у эльфа нет ни признака благословенного Саркушшем гоблина, и торопливо переоделся в одежду эльфийского аристократа.
Одеяния принца из столичного театра сидели вполне пристойно, во всяком случае, висела не мешком. Несколько складок из-за того, что актер был чуть толще, чем эльф Кархи гоблина ничуть не волновали. Кархи щедро опрыскал себя дорогой ароматной водой, от которой несло терпкостью лесной жимолости — любимый аромат предыдущей правящей семьи, если верить прочитанной бестолковой книжке по генеалогии.
Кархи подумал и вытащил из-под стола хороший гоблинский тесак — небольшой и очень удобный в лесах Шаманата. Чем он удобен, не помнили даже сами гоблины, и хранили его только для разделки купленного мяса. Просвещенные же не гоблины считали его атрибутом охраны Великого Шамана, как длинные луки считались атрибутом эльфов. Ножны были сделаны из шкуры какой-то пятнистой болотной твари и поэтому выглядели по-дикарски. Кархи покрутил в руках подарок кузена Тупой Башки, подаренный недавно прошедший день рождения и решительно засунул его за пояс. Образ экстравагантного и диковатого знатного эльфа был завершен. Гоблин выскочил из башни и чуть не бегом направился к месту встречи к площади Светлой Девятки.
Площадь располагалась почти в центре города и была многолюдна, и шумна почти круглые сутки, за исключением двух-трех предрассветных часов. Огромный фонтан с фигурами девяти богов бил высоко в небо, даря прохладу даже в самые жаркие дни. Не обошлось, конечно, без магии, девять струй непрерывно окрашивались в разнообразные цвета и падали вниз мириадами разноцветных брызг, превращаясь на коже отдыхающих в прозрачную воду. Кучер уже поджидал эльфа, поэтому Кархи вальяжно прошел полсотню шагов под любопытствующие взгляды горожан, негромко бросил детинушке с кнутом "лесной друг" и с комфортом уселся на мягкое кожаное сиденье. Карета тронулась и Кархи пробормотал старинное гоблинское заклинание на удачу.
Кучер туго знал свое дело и сумел удивить даже Кархи. Едва карета свернула на улицу, как туповатый возница принялся с оглушительным гиканьем и громкими щелчками кнута подгонять жеребцов. Поэтому, когда бешено мчащаяся карета, казалось, передавит всех, кто толпился у подъездной площадки, и вдруг резко остановилась у самого входа, на появление Кархи обратили внимание все — от побледневшего посла, лично встречавщего высоких гостей до последнего мальчишки-водоноса.