И это пройдет…
Шрифт:
— Мам, почему Грузия нападает на Абхазию, ведь люди имеют право сами определять, как они хотят жить? Почему Россия должна защищать эти территории, ведь это же не наша земля? — Аня с волнением смотрела на мать.
— Мы защищаем, потому что там в первую очередь люди, простые, такие как мы с тобой, — мама сделала паузу, внимательно посмотрела на дочь, — представь, что кто-то захочет напасть на нас, а помощь не придет?
Аня задумалась. Действительно, а что, если никто не поможет, а им будут резать головы. В ее глазах русские военные выглядели настоящими героями. Она вспомнила пышные парады, блестящие на солнце сапоги, начищенные сверкающие кокарды и пряжки, гордые взгляды красивых, статных мужчин. Теперь она смотрела на это иначе. В груди все сжалось. Ей представился Андрей,
День тянулся медленно. Аня следила за новостями по телевизору и ждала, что Андрея вот-вот отправят на границу. Тоска и горечь сдавливали сердце девушки. Страх потери сделал Андрея поистине лирическим героем. Аня почувствовала к нему странную нежность. Она ходила по комнате, тоскливо глядя в окно. Лучи заходящего солнца подсвечивали парк, пробегали по железным крышам далеких домов. За ними лентой тянулась железная дорога. Ане казалось, что в эти дни поезда проходят по ней чаще чем обычно. Протяжные гудки били по ушам.
***
Оля лежала на галечном пляже, ее окружало солнце и тепло. Она потянулась, поправила лямку купальника, которую стянула для ровного загара и перелистнула страницу книги. «Гарри Поттер и дары смерти» были для нее особенными. Она простояла в очереди в магазине 2,5 часа, чтоб купить ее в первый день продаж. Ей казалось, что магический мир должен быть каким-то другим. Но герои были настолько понятны, что Оля полюбила их с первой страницы. Именно сюжет о мальчике волшебнике вдохновлял ее, помогал держать эмоции в трудную минуту. Оля не всегда могла объяснить себе, что особенного она находит в этой книге, но она была ее любимой. Как-то давно-давно, когда в сеть попала 4 часть с ужасным переводом, ее одноклассница на принтере распечатала кучу страниц. Сброшюрованные их передавали от девочки к девочке как зеницу ока. Оля прочитала книгу за ночь. Сейчас, наслаждаясь солнечными лучами и шумом моря, она была погружена в магические строчки, где непременно будет счастливый финал. И у нее тоже будет, она была уверена в этом. С 1 сентября она опять идет в новую школу. Ее ждет много алгебры, физики и геометрии. Но она к этому готова. А еще новые знакомства и впечатления. С недавних пор Оля начала замечать, что для хорошего настроения ей необходимо постоянно быть в движении, общаться, что-то узнавать. Тяга к переменам гнала ее вперед. Она постоянно самосовершенствовалась и требовала того же от других. Думая об этом, она саркастично улыбнулась. Ей вспомнился Пашка, которого она пыталась менять. Когда он все-таки выбрал ее, а не Аню, она поставила ему еще ряд условий. Одним из них было — бросить курить. Но он так и не смог. А Оля не понимала, почему Аня принимает его таким, неужели ей все нравится? Несмотря на то, что с Аней у них сохранились дружеские отношения, она хотела, чтобы подруга менялась, росла, а та все больше увлекалась своей театральной жизнью и витала в облаках. Даже Мира стала думать о своём будущем. Оля видела, с каким мастерством Мирослава шьет. Было невозможно оторвать глаз от расписной батиковой юбки, которую она сшила к лету. Правда у Миры были свои заскоки, которые Оля точна не одобряла. Мирка танцевала Go-Go. То ли там действительно неплохо платили, то ли еще что-то, Оля не знала. Но в выходные по вечерам подружка пропадала в клубе, где вокруг нее сновали разные малоприятные элементы.
Декабрь 2008 год
Полумрак бродил по комнате, крупные снежинки садились на карнизы и прижимались к стеклу, заглядывали в окна. Поля тяжело опустилась на стул. Сегодня в театралке им сообщили грустную новость-студию закрывали. Финансирования не хватало. Она, конечно, не собиралась прыгать по сцене детского кружка всю оставшуюся жизнь, но в животе все похолодело. Она с грустью думала о том, как водила хороводы вокруг высокой, покрытой мишурой и разноцветными шарами елки, о костюмерной, в которой пахло пылью и нафталином, о закутке под лестницей, где они совсем маленькие играли в прятки. Всего этого больше не будет, остался
— Да, — проворчала Поля.
— Привет, у меня есть два билета в кино, пойдешь? — без лишних предисловий задала вопрос Оля.
— Да, — сразу согласилась Полина, сидеть дома ей не хотелось, слишком много тоскливых мыслей роились в голове, девушка предпочитала их избегать. — Где и во сколько?
— В «Родине», в восемь, — незамедлительно ответила Оля.
Полина глянула на часы, было без 3-х минут семь. Очевидно, что Оля позвонила ей последней. Поля хотела было обидеться, но передумала. Зачем?
— Сейчас выхожу, — ответила она и отключилась.
Девушка подошла к шкафу, вытащила оттуда короткое черное, шерстяное платье и плотные колготки, быстро оделась. Стоя перед зеркалом в прихожей, она накручивала на шею малиновый, кашемировый шарф, но он никак не хотел красиво ложиться. Входная дверь заскрипела. Поля почувствовала яркий аромат маминых духов.
— Привет, — продолжая крутить ткань, сказала Поля.
— Далеко собралась? — скидывая длинную, пушистую, норковую шубу, спросила мама.
— С Олей в кино, слушай, никак не могу завязать, как надо — то? — поворачиваясь к маме, спросила Полина.
— Сейчас, — стаскивая сапоги, сказала она. Без каблуков мама была чуть ниже Поли. На ее бледном лице залегли тени. Она взяла шарф, загнула его и накинула на голову дочери, аккуратно подцепила тонкие слои, прижала их, обозначив силуэт, после этого завернула один край вокруг шеи и протащила в петлю, образовав небольшой узел.
— Ну вот, — сказала мать, закончив, — ты бы надела мою шубу, там так метет и холодно, а твои эти пуховики только мух пугать.
Поля помедлила, она не любила мех. Но в пуховике иногда подмерзала, правда она достаточно редко ходила пешком, в основном ездила на машине, в ноябре она сдала на права, и отец стал разрешать ей водить его тачку. Но сейчас он был на работе и предстояло идти на автобус.
— Совсем холодно? — уточнила она.
Мать утвердительно кивнула и пошла на кухню.
***
Оля стояла в центре холла и ждала Полину. Ей до сих пор не верилось, что она нашла кого-то кто составит ей компанию в этот вечер. На самом деле Оля собиралась пойти в кино с новой одноклассницей, но та неожиданно заболела, Мира оказалась отчаянно занята-она собиралась на работу, у Ани была пневмония. Когда она позвонила Полине, то уже рассчитывала услышать: «Нет», но подруга согласилась — это было странно.
— А вот и я, — сказала взрослая дама, обряженная в длинную пушистую норку.
Оля не сразу узнала Полину.
— Ого, ты точно Анна Каренина, — ляпнула Оля.
— Самой смешно, — ответила Поля, расстегивая шубу и снимая шарф с головы, — мама сказала, что на улице дубак, и, надо заметить, там действительно адски холодно.
— Пошли в зал, — поторопила ее Оля.
— А попкорн? — удивилась Поля.
— Ну давай, тебе какой? — подходя к барной стойке, спросила Оля.
— Соленый, а на что мы идем? — перекидывая шубу через руку, спросила Полина.
Оля замялась, она не знала, как сказать Полине, что они идут на романтическое фэнтэзи по нашумевшей книги Стефани Майер. Девушка была уверена, что подруга скорчит кислую мину и засмеёт ее, но и молчать не было смысла.
— На «Сумерки», — помедлив, сказала она.
Поля кашлянула, если бы она спросила о фильме пока была дома, то вряд ли бы согласилась пойти.
— Может поменяем билеты? — предложила она.
— Нет, — твердо заявила Оля.
— Тогда с тебя еще и «Твикс», — прошипела она.