И целая вечность впереди...

Юрий Чайкин

Потом тихо добавил ей.

— Ты знаешь, что делать.

Через час Барбос подошёл к Брылю:

— Подготовил продукты к пикнику. Что дальше?

— Дальше, — Брыль прищурил один глаз, — командир гуляет, бойцы трезвые. Может вашему командиру на пикник захочется. Подготовить машины к пикнику и быть в боевой готовности. И не плачьтесь мне, я девочек с собой приглашу.

Он пьяно приобнял бармена:

— Возьмём девочек.

Тот вздохнул и ответил:

— А куда же без них.

— Понял,

Барбос. Командир о вас думает. Насчёт девочек договорился.

Барбос шел по ресторану и бурчал:

— Мы бы и тут девочек нашли. Нажрался, а мы катай эту пьяную морду.

Все потихоньку посмеивались над Брылём, а особенно над его бойцами. Это же надо так командиру набраться, что он берега попутал. Бедные бойцы, сегодня их точно на пикник погонят. И это подозрение сбылось.

Брыль стал на колени перед Натальей и запел:

Окрасился месяц багрянцем,

Где волны шумели у скал.

Поедем, красотка, кататься,

Давно я тебя поджидал.

Та ничуть не смущаясь ответила:

Я еду с тобою охотно,

Я волны морские люблю.

Дай парусу полную волю,

Сама же я сяду к рулю.

Брыль обратился к бармену:

— Что едем? Наталья уже согласна.

Гусь махнул рукой:

— А, гулять так гулять. Наталья, скажи всем, на пикник едем.

В это время вошел Данилыч. Брыль тут же к нему обратился:

— Молодец, Данилыч. Вовремя. Смотайся, предупреди на выезде, Брыль на пикник поедет.

— Брыль, а может?

— Не может. Иди.

Данилыч громко вздохнул и отправился предупреждать о предстоящем выезде.

Брыль повернулся к бармену:

— Спой мою любимую.

Гусь кивнул головой и запел:

Под крышей тихой и зашторенной таверны,

Где отдохнуть сегодня выпала нам честь,

Давайте выпьем за подруг, за наших верных,

За тех подруг, что не у каждого, но есть.

За тех подруг, порою с грустными глазами,

Порой с усталыми морщинками на лбу,

За тех подруг, что вслед идут по жизни с нами,

И делят с нами нашу трудную судьбу.

Припев пел уже весь зал.

А в таверне тихо плачет скрипка, нервы успокаивая мне.

А твоя раскосая улыбка в бархатном вине.

А в таверне тихо плачет скрипка, нервы успокаивая мне.

А твоя раскосая улыбка в бархатном вине.

Когда Свину рассказали о загуле Брыля, тот лишь язвительно скривил губы:

— Эти хваленые рейдеры, как вернутся, тут же за подвиг считают нажраться.

К утру отряд Брыля вместе с Гусем и его девчатами собирались ехать на пикник. Гусь и Брыль весело орали разные песни и даже отплясывали по дороге к машинам. Уезжали с шиком.

Уже машин не было видно, а песня ещё слышалась:

Ты

правишь в открытое море,

Где с бурей не справится нам.

В такую шальную погоду

Нельзя доверяться волнам.

Как только выехали подальше от стаба, Брыль повернулся к бармену и потребовал:

— А теперь рассказывай по порядку.

— Нечего рассказывать особо. Свин решил захватить стаб «Новая жизнь». С завтрашнего дня вводится всеобщая воинская повинность.

Брыль от такой новости только присвистнул:

— Едем к нашему схрону. Побудем пока там. Свин же положит всех.

Гусь продолжил:

— А потом придет Иван к стабу «Северный». И от стаба ничего не останется.

Весь отряд слышал по закрытой связи, о чем говорил их командир с барменом. Им и сегодня удалось обмануть судьбу.

Утром никто с пикника в стаб не вернулся. Свин ходил чернее тучи.

— Выскользнул, тварь. Ушел от меня. Да ещё с какой помпой. Появится ещё в стабе — повешу.

— А за что, начальник, — спросил кто-то из свободных рейдеров. — Захотел пришёл, захотел ушёл.

— А Гусь? — спросил дальше Свин.

— Там же. Катаются с девками по кластерам. От трясучки решили проехаться.

— Воевать они не хотят, — прошипел Свин.

— Их право. Мы тоже не подписываемся на это дело.

Часть вольных рейдеров ушла, но ещё большая часть осталась. Им тоже хотелось добычи.

Глава 46 Беда движется

В штабе Иван и Седой пили чай. Не водку, не вино и не виски. Даже не коньяк, они пили чай.

— Седой, что-то устал я в стабе сидеть.

— Согласен, душа воли просит.

— Давай в рейд уйдём, что ли?

— Давай, а куда пойдём?

— Куда-нибудь, можно по старым маршрутам, можно по новым.

— И то, дорога покажет.

— Опять Марии Петровне рыдать придется.

— А Бандерше посуду бить.

Иван с Седым посмотрели друг на друга и решили: походу быть.

Весть о том, что Иван и Седой в штабе пьют чай, быстро распространилась по стабу. Первой об этом узнала Бандерша. Она тут же собралась и помчалась к Марии Петровне.

— Машенька, — завопила она с порога, — беда надвигается.

Мария Петровна показала посетителям на дверь.

— Подробнее.

— Наши мужики сидят в штабе и пьют чай, не к добру это.

— Не к добру.

Мария Петровна подошла к шкафу вытащила оттуда бутылку коньяка и пару бокалов.

— Раз наши мужики пьют чай, значит пришла наша пора пить коньяк.

— Ты понимаешь, Машенька. Раз они начали пить чай, значит…

— Значит, они решили уйти в глубокий рейд. От нас сбежать.