i c625ff9a7b83c04f

Unknown

ставив пошатнуться. Сзади, непонятно от кого, прилетело еще пару крепких

толчков.

– Гляди, еще не оперился, а уже любимчик капитана, - произнес рулевой.

– Кончай болтать! А то похлебку из помойной бочки вам обеспечу! – при-

крикнул старпом, поднимаясь на командный мостик.

Воспользовавшись небольшой заминкой, я пристроился в ряд тружеников.

– И раз, и два, - выкрикивал впередиидущий, задавая темп.

Я катил бочку успевая стирать со лба

крупные капли пота. Полуденное

солнце на Глааге палило с такой силой, словно его пропустили через линз-

стекло способное воспламенить даже бумагу.

Скинув куртку, я ловко заскочил на борт и стал проверять крепление тро-

сов. Рядом оказался рыжий Свист – мой ровесник, числившийся на «Купере»

юнгоном.

– Чего это ты так рьяно спину гнешь, рваные паруса? – поинтересовался он.

Я пожал плечами:

– Также как и все…

– А понятно, не успел у капитана отпроситься, - со знанием дела заявил

Свист.

– Слушай! - я резко бросил работу и гневно уставился на рыжего. – Брось

молоть языком!

– А чего? – недовольно нахмурился Свист. – Все знают, что ты любимчик од-

ноногого, рваные паруса. Скажешь не так?

Я открыл было рот, а потом понял – объясняться бессмысленно. Да и что я

скажу: капитан вытаскивает меня из скверной истории… или о том, что у нас

с капитаном появились общие враги… Да кто мне поверит? Сплюнув, я от-

вернулся, решив оборвать неудачный разговор. Свист не возражал - остав-

шись при своем мнение, он продолжил смолить палубу, сделав вид, что меня

не существует.

Работа продолжалась до полудня, а потом старпом объявил перерыв. Нам

подали суп из каких-то водорослей и кислый эль местного разлива. Осилив

обед лишь половину, я недовольно отставил тошнотворную похлебку, решив

перекусить краюхой хлеба. В животе незамедлительно заурчало, заставив

меня все-таки разделаться с жидкой отравой.

Летуны недовольно косились в мою сторону, словно я проиграл им в кости

кругленькую сумму и не собираюсь раскошеливаться.

Грустно уставившись в пустую миску, я, наконец, осознал, что вновь стал

изгоем. Ненужным винтиком в сложном механизме, где все детали отлича-

лись размером и резьбой. И как бы я не старался, мне не стать одним из них.

Увы, но свободные земли отнюдь не сулили свободу от привычных проблем.

– Поднимай свою задницу, пострел.
– Пирси кинул к моим ногам сумку и не

спеша направился к пирсу.

– Постой. Куда мы? – засуетился я, радуясь, что хотя бы ненадолго смогу

вырваться из окружения этих недовольных гримас, напоминавших статуи

восьми

уныний в парке Эль-сад.

У самого схода дорогу нам пригородил старпом. Скрестив руки на груди, он

уперся в нас взглядом способным испепелить кого угодно.

– Кто позволил?

– Приказ капитана. Сопроводить этого сопленыша до "Башни на краю". Там

его ожидает тер Райдер.

Мне показалось или весь корабль и вправду притих, прислушиваясь к дре-

безжащему голосу рулевого. Каждый, кто тихо ненавидел меня - теперь, же-

лал только одного - сбросить любимца капитана за борт, когда мы достигнем

первого пика высоты.

Собрав в кулак всю твердость, которая у меня еще осталась на тот момент,

я, гордо приподняв голову, стал спускаться вниз. Вступил на вытоптанную

поверхность площадки, деловито отряхнул куртку и направился к въездным

воротам. На Барибалу мое театральное представление не произвело должного

впечатления, а вот Пирси, напротив, повел себя как истинный зритель - вы-

сморкался, вытер руку об штанину и, немного похлопав, выкрикнул "брави-

лья!", чем вызвал у меня еще большее раздражение.

До недавнего времени на корабле ко мне относились вполне сносно. Не при-

нимая в свой круг, члены команды скорее терпели мое присутствие. И мне

было этого вполне достаточно. Но сегодня, все изменилось. Я словно чужую

одежду примерил на себя ярмо прокаженного. Осторожные взгляды смени-

лись презрительными, едва слышное перешептывание - громкими насмешка-

ми, и даже слепой Керк и тот успел прошамкать своим беззубым ртом в мой

адрес очередное проклятие. И только грозный нрав капитана удерживал их от

скорой расправы надо мной.

Неудачи, ошибки, крупные и мелкие неприятности - все списывалось на

мое скромное существование. Даже неудачный картежный кон имел прямое

отношение к любимчику капитана.

– Пирс, скажи, за что они все на меня так ополчились?
– не удержавшись, по-

интересовался я у рулевого.

– А за что тебя любить-то. Ты ж не мадама на выдане!
– уклончиво ответил

старик, почесав щетинистую щеку.

Поняв, что и здесь не добьюсь внятного ответа, я отчаянно махнул рукой и,

сбавив шаг, пропустил рулевого вперед.

После вчерашней встречи с ночным хищником, Глаага уже не казалась мне

такой приветливой. Вроде бы те же дома, жители, скрипучие повозки - ров-

ным счетом никаких изменений. И все-таки город стал другим. И парящий

среди изнуряющей жары ветерок враждебности были лишним тому доказа-