i c625ff9a7b83c04f

Unknown

сунок, прочитать который можно было лишь с помощью специального при-

бора Гортани.

11 монета, наименее ценная среди прочих, находящихся в обиходе

Когда я садился в дилижанс циклоп пожал руку и быстро удалился, оставив

меня одного, наедине со своими мыслями.

За недолгий месяц меня второй раз выкинули на улицу, как ненужную вы-

браковку, которой может найтись место только на масляной помойке. Но

главное, что

я вновь не принадлежал себе. Хотя о чем я говорю! Как человек

имеющий отметку приюта может быть полностью свободным. Даже если бы

я получил диплом Цеха, это мало что изменило в моей жизни. Вначале опе-

кун, позже – наставник, затем – покровитель. И всегда должен находиться

кто-то рядом с тобой… кто-то кто имеет право решать за тебя …

По закону «Параменика» каждый житель архипелага должен был находить-

ся на своем месте, как винтики в общем механизме. И любое передвижение

осуществлялось исключительно с разрешения представителя инспекции пра-

ведности.

Свободу надобно наслужить потом и мозолями, - говаривал мистер Босвел,

которому за всю жизнь было позволено покидать город не чаще одного раза в

год и не далее чем на пятьсот лиг. В случае неповиновения, он мог лишиться

не только своего имущества, но и звания виртуоза.

Сравнив столь незавидный поступок, с моим походом в Ржавый город, по-

бег от блюстителей и работу в одном ангаре с контрабандистами, я понял,

что если попадусь на рубежном посту, то мне уж точно не сносить головы.

Поэтому решив сойти с дилижанса раньше, чем мы окажемся в зоне провер-

ки, я закрыл глаза и погрузился в полудрему, нарушаемую лишь посторон-

ними голосами и вечными дорожными ухабами.

Усталость навалилась на меня с такой силой, что когда я продрал глаза, то

понял – пассажиры уже предъявляют опознавательные пластины.

– А у вас что, мистер? – поинтересовался скуластый Рубежник в темно-

коричневом плаще и округлой шляпе с нашивкой южного предела.

Медленно расстегнув рубашку и достав путевой лист, я мгновенно оценил

ситуацию. Путь для побега был перекрыт двумя солдатами, которые хмурясь,

держали в руках огромные стальные фонари.

Старший рубежник небрежно провел большим пальцем по медной поверх-

ности документа и видимо не обнаружив никаких нарушений, обратился к

травнице.

– Разрешение на вывоз? – понюхав корень, он резко отпрянул назад, успев

заслонить нос рукой и смачно чихнуть.

– Так это же для домашних нужд, милок, - попыталась объяснить старушка.

Рубежник чихнул в очередной раз, и еще дальше отстранившись от источ-

ника внезапной

хвори, указал на выход.

– Всем немедленно покинуть повозку!

Его подчиненные расступились, позволив пассажирам дилижанса испол-

нить приказ.

Прохладная ночь заставила меня поежиться. Радовало лишь одно – сон как

рукой сняло и больше не чувствовалось усталости и ломоты в костях.

Пограничный пост был хорошо освещен и окружен высокими столбами,

между которыми тянулись золотистые электрические линии защиты, жалив-

шие не хуже савиарских змей. Возле закрытых ворот высились несколько на-

блюдательных вышек. И казалось, что из этой мышеловки не выскочить ни

одна мышь.

Рубежники взирали на нас сверху вниз, держа наготове мощные крутящиеся

пулеметы – будто мы не путешественники, а опасные повстанцы с диких

островов Лилового рифа.

Рядом с нашим дилижансом стояло еще четыре повозки – только гораздо

крупнее, а потому, и количество пассажиров в них исчислялось, по меньшей

мере, тремя дюжинами. Недовольная толпа гудела, но противиться приказам

солдат не собиралась.

Я и не представить не мог, что к островам устремилось так много горожан.

Обычно дилижансы отправлялись из Плакты редко: один, максимум два раза

в день. А тут настоящее столпотворение. Словно все кто здесь собрался, про-

сто бегут, а путешествуют на юг по своим делам.

Старший рубежник что-то недовольно выкрикнул. Двое солдат, приподняв

указательный и средний палец вверх, отдали честь и, пропустив внутрь пло-

щадки еще одну повозку, закрыли ворота.

Силуэтов в темно-зеленой военной одежде прибавилось. Следуя четким

указаниям начальства, они окружили периметр – деваться мне было некуда.

Оставалось только смиренно ждать, надеясь на предусмотрительность Юка и

удачу, посланную мне великим Икаром.

Нас построили в ряд, поставив во главе сгорбившегося под тяжестью лет

усатого возницу. Его тощее скрюченное, словно рыболовный крючок тело

покачивалось на ветру, вызывая лишь жалость, к весьма преклонному воз-

расту. Интересно сколько лет ему отмерила благородная Эверика? Сняв с

головы сильно растянутый цилиндр и пригладив растрепавшиеся редкие во-

лосы, старик покорно опустил голову. По всей видимости, для него такие

проверки были привычным делом.

Как минимум семьдесят, - выдвинул я первое предположение.

В ответ старик пошамкал беззубым ртом и подкрутил широкие, похожие на

пену седые усы.

Нет, наверное, чуть больше, - не согласился я сам собой.