i c625ff9a7b83c04f

Unknown

удаляемся от поверхности ангара, а подо мной существует лишь хлипкое

днище крылоплана, с которым не может ничего случиться. Но страх уверял в

обратном. И складывалось ошибочное впечатление, что я просто вишу, как

груша, готовая вот-вот сорваться с ветки и упасть, разбившись вдребезги.

Чувствуя выступивший на висках пот, я не стал больше прислушиваться к

собственным ощущениям и, закрыв глаза, стал следить за происходящим при

помощи ушей.

Протяжный

скрежет плохо смазанных цепей возвестил меня о приближение

к стеклянному куполу. Механизм нехотя откликнулся и, совершив цикл, за-

тих, открыв нам ворота для взлета. Гул немного поубавился и сделался более

привычным, немного расслабив натянутые нервы. На несколько секунд кры-

лоплан вновь завис, развернулся. В глаза, даже сквозь сомкнутые веки уда-

рил яркий свет.

– Как себя чувствуешь? – раздался приглушенный голос механикуса.

– Нормально! – стараясь переорать звуковой кокон, мгновенно отреагировал

я.

– Это только начало, - утешил меня гном.

Резкий свист стрелой пронзил мое тело, пригвоздив к спинке кресла, словно я

попал под тяжеленный пресс. Меня стало мутить, кровь прилила к голове.

Ощущая навалившуюся усталость, я лишь через несколько минут попытался

оторвать голову от подголовника и на удивление у меня это получилось. В

один миг тело стало легким, почти невесомым. Открыв сначала один глаз,

потом другой, и повернув голову, я обомлел. Мы находились где-то между

бескрайними небесными просторами и тонкой, почти не различимой линей

горизонта. Облака, будто мягкая перина стелились под крылом, лаская бле-

стящий фюзеляж крылоплана. Неописуемая красота была повсюду – сверху,

с боков, на расстоянии вытянутой руки. Великолепное буйство палитры, от

аквамаринового до темно-лазурного. Мы словно не парили, а плыли среди

кобальтовой синевы невидимых волн, покоряясь мощным воздушным пото-

кам. Непередаваемое ощущение захлестнуло меня с головой, окончательно

избавив от тревоги и волнения.

Представив себя свободной птицей, я попытался дышать полной грудью,

наслаждаясь нахлынувшими эмоциями.

Сидевший впереди меня гном, повернулся вполоборота и, подняв вверх ру-

ку, выставил большой палец от сжатого кулака.

Я утвердительно кивнул в ответ и попытался улыбнуться. Механикус тут же

успокоился и, подавшись вперед к пилоту, стал что-то объяснять ей, указы-

вая на возникшее между облаков огромное пятно. Ти несколько раз покачала

головой, а затем резко повернула штурвал влево, заложив крутой вираж.

Небесное великолепие закружилось передо мной калейдоскопом

размазан-

ных красок, заставив вцепиться в ручки переднего кресла. Меня опять стало

мутить. Еще один маневр, сопровождавшийся сильным протяжным скрипом

крыльев, окончательно выбил меня из колеи. Я уже не понимал творившийся

вокруг хоровод. Лишь подступившая к горлу тошнота и ощущение внутрен-

него дискомфорта, словно у тебя из-под ног выбили опору, завладело мной и

не отпускало до самой земли.

Приземление было более чем мягким. Не успев досчитать до десяти, я по-

чувствовал небольшую тряску, а когда открыл глаза, увидел очерченную бе-

лым следом площадку.

Сглотнув, я попытался избавиться от неприятной заложенности в ушах.

Получилось не сразу. «Фонарь» отъехал в сторону. Отделавшись от ремней, я

попробовал подняться, но оказалось, что ноги перестали слушаться своего

хозяина. Растеряно посмотрел наверх и увидел протянутую руку. Гном вытя-

нул меня из кабины как рыбку из реки, а потом помог спуститься с крыла.

Земля затанцевала подо мной, видимо не желая принимать обратно в свое

лоно небесного путешественника, и всячески пыталась скинуть с себя как

ненужную вещь. Белый хвост, подставив плечо, объяснил мое состояние таки

образом:

– Это земное тяготение, адаптация после первого полета. Ничего, скоро

пройдет.

– Мне пойти с вами? – поинтересовалась Ти.

– Нет, не стоит. Мы прогуляемся вдвоем. Ты же не возражаешь, шпунт?

Я молча согласился, пытаясь угнаться за широкими, размашистыми шагами

гнома.

Огромная поляна, утопающая в невысокой густой траве напоминала за-

брошенную взлетную площадку. Кое-где виднелись покосившиеся деревян-

ные постройки, полуразрушенные наблюдательные вышки и остовы сгорев-

ших складов. И хотя в западной части еще сохранились ровные полосы, в ос-

тальных местах разметка практически исчезла и лишь проплешины на зеле-

ном ковре еще хранили память о массивных пыхтящих машинах.

– Его называли Кольютас, - заметив мой интерес к здешнему месту, пояснил

гном. – Лет сорок назад, здесь было не протолкнуться. Авантюристы со всего

архипелага слетались сюда, словно мухи на мед. Перегруженная площадка

едва справлялась, пытаясь принять всех желающих.

– В чем же был их интерес?

– Рифт, - коротко ответил гном и указал на дальнюю кромку леса.

Массивные кроны деревьев, склоняясь под частыми порывами восточного

ветра, напоминали ровный частокол непреодолимой преграды.