i bea48bc5b4563f46
Шрифт:
Через мгновение она уже спала, приоткрыв рот и даже слегка похрапывая. Мхитарян приподнялся на локте, подперев рукой тяжелую голову, и попытался сфокусировать взгляд. Голые груди Зины торчали под самым его носом, но абсолютно не возбуждали.
Ему не нравились женщины с недостатком темперамента.
"Сам виноват, - подумал он.
– Не нужно было так упаивать..."
Граната выпил не только не меньше, но гораздо больше Зины, однако сказывалась закалка. И брести в свою каюту и заваливаться спать он отнюдь не собирался. Хотя не так давно, в кабаке, когда Зина уковыляла в туалет, он отмейлил Габлеру, что намерен заняться именно этим.
Зина оказалась переселенкой. Таких переселенцев на галере было полным-полно. Все они направлялись на Амазонию из разных уголков Империи по оргнабору. В столице Амазонии - Манаусе -
Все это Гранате в долгой застольной нетрезвой беседе поведала Зина. Была она родом с Авалона в системе Гекаты, недавно развелась с третьим мужем и надеялась найти в амазонских Андах очередное счастье. Под землей она, впрочем, трудиться не собиралась - для женщин в новых горных поселках хватало другой работы.
В общем-то, в постельных развлечениях она проявила себя неплохо, но слишком уж быстро выпала в осадок. Неугомонному Гамлету Мхитаряну этого было мало, он жаждал продолжения активной деятельности. В конце концов, отпуск случается не так уж часто, и нужно провести его на все двести. Чтобы потом было что вспомнить в казарме и на полигонах эдемской базы. Конечно, можно было использовать с таким трудом буквально выцарапанный отпуск для посещения родного дома, но в родной дом Гамлета Мхитаряна совершенно не тянуло. Отец с матерью давно не ладили, и это не могло не отражаться на детях. Но и на развод родители не шли, словно находили какое-то болезненное удовольствие в своей полной дрязг семейной жизни. Чтобы пореже бывать дома, Гамлет после школы подал документы в техноколледж, расположенный не только в другом городе, но и в другом полушарии планеты Лавли. А потом, сменив несколько мест работы и нигде долго не задерживаясь, клюнул на рекламу и подался в Стафл...
Он осторожно перевалился через продолжающую похрапывать Зину - ей, наверное, уже снились амазонские Анды - и голышом направился в ванную. Его все-таки немного пошатывало, и окружающее расплывалось перед глазами. Тем не менее, это не помешало Мхитаряну увидеть себя в настенном зеркале возле ванны и в который раз подивиться своему новому облику. Выбритый череп с волосяными полосками по-прежнему блестел, в узких серых глазах не было и намека на мысли, в собственный тяжелый подбородок хотелось заехать кулаком, а оттопыренные уши и вовсе оторвать. Радовал только нос - привычный нос, предмет особой гордости Гранаты, наряду с тем, что находилось гораздо ниже.
Контрастный душ если и не вернул Гамлета в состояние той свежести, которая бывает после недельного воздержания от спиртного, то слегка разогнал туман в голове. Точнее, кое-как приспособил сознание к этому туману. Граната звонко похлопал себя ладонями по бокам, шумно выдохнул и, выйдя из ванной, принялся собирать свою разбросанную по каюте одежду. Зина уже перевернулась на живот, и вид ее голой оттопыренной попки заставил его призадуматься и опустить руку с трусами, которые он уже намеревался надеть.
"Надо брать от жизни все, пока есть такая возможность", - решил он.
И покинул каюту переселенки минут на двадцать позже, чем собирался. Причем Зина так и не проснулась. Но сны ей, судя по ее довольным постанываниям, снились уже другие.
Кабак на этом ярусе галеры находился в двух десятках метров от каюты Зины и назывался
Нет, Юрий Гальс будет держать ее при себе как минимум до Амазонии, и основная работа у Гранаты начнется именно там... если не еще дальше. Как, когда и зачем Годзилла умудрился влезть во все эти дела, Мхитарян не мог даже представить себе, да и не сушил мозги по этому поводу. Человеки разумные потому так и называются, что способны принимать решения и совершать действия, до которых никогда не додумаются носороги или какие-нибудь турароны чешуйчатобокие плоскостопые.
При первом же взгляде на зал кабака "Звезды зовут!", который Граната покинул не так уж и давно, становилось понятно, куда, собственно, зовут эти звезды. А звали они хорошенько выпить и вволю потанцевать, чем и занимались довольно многочисленные посетители. Кое-кого Граната уже знал в лицо, кое с кем успел познакомиться поближе при совместном распитии спиртных напитков, а кое-кому уже и надоел немного декламацией стихов собственного сочинения. Судя по всему, переселенцы стремились нагуляться вволю, прежде чем приступить к не самой, надо думать, веселой работе в горах. Вздымались над столами бокалы, со всех сторон слышались громкие разговоры, смех, а кое-где и плач... Целовались, хлопали друг друга по плечам, возбужденно ерзали на стульях, спорили... Что ж, для чего нужны подъемные, как не посидеть в кабаке? Разговоры сливались с музыкой, и разухабистый голос лился с потолка, распевая о "жемчужине у моря", и кто-то громко объявлял, что "эта песня звучит для наших гостей с Элизиума"... Граната вспомнил, как на "Агриппе" играл на рояле подрабатывавший музыкантом студент - Сергей Кор из Харкоффа, что на Снежинке. Тут же никакого рояля не было. Зато у дальней стены, в углу, стояла гитара.
Гамлет, глядя по сторонам, шел через зал и высматривал подходящее местечко. Годзиллы в кабаке, кажется, не было. Не успел он сделать и десятка шагов, пробираясь между столиками, как кто-то потянул его за рукав:
– Эй, Булат, давай к нам!
Граната повернул голову и обнаружил развеселую компанию - несколько мужчин и женщин разного возраста в свободных позах расположились за овальным столом и, судя по обилию бутылок, заряжались по полной программе. Кажется, с кем-то из них он сегодня... или вчера?.. уже знакомился и что-то пил. И назвался Булатом - дабы Годзилла не нервничал, услышав ненароком знакомое имя.
Никаких оснований отказываться от приглашения кросс не видел, поэтому, ни секунды не колеблясь, подсел к столу. И ему тут же вручили бокал с чем-то, судя по запаху, весьма крепким. А поскольку наливали это пойло из сумки, притулившейся у ножки стола, и наливали украдкой, чтобы не заметили сервы, можно было сделать вывод: переселенцы умудрились протащить сюда самогон.
– Здорово ты выдал!
– кудрявый крепыш в полосатой рубашке навыпуск, кажется, Колян... или Толян... ткнул его кулаком в бок.
– А что я выдал?
– поднял тонкие ниточки бровей Граната.
– Ну, про нас, про переселенцев! Не помнишь, что ли?
– Крепыш взмахнул рукой и нетрезво затянул, перекрывая разливающуюся по кабаку песню: - Мчится галера пьяная... Здравствуй, земля поганая... Ну, что-то там такое...
– А я записала!
– сунулась ему под руку худощавая блондинка со вздернутым носиком и полезла в вырез платья за мобиком.
– Вот, послушай себя, Булатик!
Народ за столом чуть притих, и из мобика раздался рев. В этом реве Граната не без некоторого труда узнал свой собственный голос, звучащий не очень музыкально, но зато очень пьяно: