i bea48bc5b4563f46
Шрифт:
– Может, хлебнем этого... "Лотоса"?
– предложил Портос, покосившись на черный с серебром нэп, который Арамис поставил на пол рядом с собой.
– Что-то пить захотелось...
Гинеец смерил его уничтожающим взглядом и повернулся к Габлеру:
– Нет, ну ты только посмотри на него! Вот тебе и гигант мысли! Пить ему, блип, захотелось! Не напился еще! Ну, вообще!.. Еще отямиться не успел, и вновь о том же!
Крис, оторвавшись от созерцания пейзажа за стенками уникара, только руками развел и вынес лаконичный вердикт:
– Неисправим.
Арамис подался к невозмутимому уроженцу Геи:
– Пить будем, когда из этой заварушки живыми выберемся, понял? А если тебе так не терпится, могу пособить - я как раз отлить не против.
– Смотри, как бы я тебе отливалку навсегда не попортил, - проворчал Портос.
– Вина ему жалко, жлобяре...
Арамис откинулся на спинку сиденья, безнадежно закатил глаза и потряс головой.
– Опа!
– вдруг воскликнул Габлер, подавшись вперед и глядя куда-то на тротуар.
– Тормози!
Портос среагировал мгновенно, не задавая вопросов, и уникар, сбрасывая ход, подъехал к бордюру.
– Сейчас пободаемся!
– встрепенулся Арамис.
Он уже увидел, что привлекло внимание Криса, и был готов выскочить из машины и приступить к активным действиям.
Широкий, усеянный бродящими, стоящими и сидящими людьми тротуар в этом месте превращался в просторную площадку, утыканную приземистыми деревьями. В глубине ее располагалось трехэтажное пестрое здание с дугообразным вогнутым фасадом, украшенное всякими колоннами, балкончиками и разной замысловатой лепниной в растительно-зверином стиле. Над зеркальными входными дверями вилась надпись, составленная опять же из элементов разных растений и диковинных зверей, которые, наверное, никогда и не водились ни на одной планете Ромы Юниона. Надпись была столь же витиеватой, как и ее исполнение: "Сладчайшая вода священной Ямуны".
Хотя судя по тому, что творилось на этой площадке неподалеку от дверей, подавали там отнюдь не сладчайшую воду, а напитки покрепче. Десятка полтора смуглолицых кришненцев мужского пола, молодых и постарше, наседали на двух высоких крепких парней в столь знакомых темно-синих комбинезонах Стафла, да еще и с белыми буквами "МНР" на рукавах. А из дверей кабака спешили, чтобы принять участие в мероприятии, другие смугляки. Сивилы цеплялись к эфесам, и не просто к эфесам, а к бойцам из легиона "Минерва"! Судя по не весьма уверенным действиям этого дуэта, файтеры испили немало священной воды из сладчайшей Ямуны... или наоборот, и не только не в состоянии были задействовать экстру, но и на ногах держались с превеликим трудом. Что, впрочем, не мешало им, стоя спиной к спине, более или менее успешно отбиваться от наскоков разъяренных сивилов, к счастью, использовавших в качестве оружия только кулаки и собственные ноги. Чем братья-"минервы" так досадили местным любителям вкусной водички, было непонятно, да и не имело значения - следовало как можно быстрее, до вмешательства полиции и нанесения серьезных увечий обеим сторонам конфликта, забирать товарищей по службе и уматывать подальше.
Все трое файтеров выскочили из уникара и бросились на это малое поле Курукшетра. Туда же подтягивались те, кто бездельничал на тротуаре, но, судя по их поведению, не для того, чтобы поучаствовать в бою, а дабы просто поглазеть. На бегу Крис подумал, что управиться тут можно и без экстры, а то и в самом деле до пенсии не дожить, если столь беспощадно эксплуатировать собственный организм. Да и не тянули кришненцы на серьезных бойцов. Те еще не заметили приближающееся к "минервам" подкрепление, продолжая сумбурные атаки. Оказавшись поближе, Габлер узнал одного из файтеров. Лицо того было залеплено то ли салатом, то ли еще какой-то холодной закуской, но этот камуфляж постепенно отпадал, и теперь не оставалось никакого сомнения в том, что перед Крисом эфес из двадцать четвертой вигии по прозвищу Спартак. Второй файтер повернул голову, делая очередной выпад, и Габлер распознал и его: с этим длинноносым крепышом из двадцать четвертой он и Атос летели в одном флаинге, возвращаясь в Александрию от горного храма служителей Беллизона.
В следующую секунду Крис, Портос и Арамис дружно врезались в толпу, которая наскакивала
Пробившись к Спартаку, Крис схватил его за руку и потянул за собой:
– Валим отсюда, быстро!
– Он отбил чей-то кулак и повернулся к Арамису.
– Лино, уходим!
Беловодец тоже все прекрасно понимал, потому что тут же вцепился в длинноносого крепыша, выдернул его из толпы и бросил Портосу:
– Юл, прикрывай!
Хорошо, что до уникара было недалеко, потому что соратники из двадцать четвертой норовили бежать зигзагами, выписывая ногами кренделя, а Спартак то и дело оборачивался и порывался вернуться, чтобы продолжить потасовку.
– Пус-сти... Дай я им!..
– Хватит, ты уже дал, - попытался урезонить его Габлер.
– Пус-сти! Они мне тарелкой... в физ-зиономию...
– Зато ты им - кулаком. И не раз!
Все-таки их удалось затолкать в уникар. Зеваки хмурились и роптали, но не приближались. Никому не хотелось в такой приятный день, суливший не менее приятный вечер, получить в ухо или под глаз - состоятельность звездных орлов в драке была очевидной. Портос и вовсе не бежал к уникару, а просто быстро шел, иногда оглядываясь - он оказался настолько убедительным в выведении противников из строя, что преследовать его никто даже и не пытался. Незадачливые воители кто лежал, кто сидел, а кто ползал по площадке, с руганью потирая пострадавшие места, а устоявшие на ногах смотрели вслед победителям, и если бы у них вместо глаз были лучевики, от файтеров и уникара не осталось бы даже воспоминания.
"Ну, и с чего бы нас любить?
– вдруг подумал Крис, плюхнувшись в кресло и вспоминая многочисленные драки, в которых ему доводилось участвовать.
– С чего любить таких защитничков?.."
Раньше такая мысль ему как-то в голову не приходила. Наверное, потому, что в этот раз он участвовал в кабацкой драке, будучи совершенно трезвым. А еще потому, что был уверен: эту потасовку завязали или спровоцировали именно файтеры Стафла. Надежда и опора...
Сослуживцы из двадцать четвертой развалились на заднем диване, Арамис сел за панель и, дождавшись Портоса, стартовал от бордюра. Проехав мимо "Ямуны" и живописной группы пострадавших, он почти тут же свернул в переулок.
– Нэпы!
– спохватился Крис и повернулся к Спартаку с крепышом.
– Где ваши нэпы?
– А-а!..
– расслабленно махнул рукой Спартак, явно с трудом удерживая глаза открытыми.
– Н-нэпы... в отеле оставили...
– В каком?
– поинтересовался Арамис.
– А-а... Н-не помню...
– Спартак толкнул локтем товарища.
– Рик, в к-каком?..
Но Рик уже посапывал, запрокинув голову и уставив вверх горбатый длинный нос, весьма похожий на рубильник Гамлета Мхитаряна. Спартак с безмерным удивлением посмотрел на него, расстегнул комбинезон и запустил руку за пазуху. Покопался там, то и дело норовя привалиться к стенке и плечом отталкиваясь от нее, и с победоносным видом извлек серебристую фляжку - точь-в-точь такую же, к какой любил прикладываться Граната.