И 7

Михайлов Дем Алексеевич

— Э…

— Что? Не нравится что-то?

— Ну… спасибо…

— За что?

— За… к-хм… мне надо подумать — признался однорукий.

— Подумай вон там — почти ласково велела подошедшая Ссака, награждая бойца звонким подзатыльником по шлему — Трахать мозги командиру — право лейтенантов. Понял?

— Понял. Пошел я подумаю…

— Спать иди, соплежуй херов! — рыкнула Ссака, опуская задницу на нагретое место — Чтобы через минуту уже посвистывал через прочищенные ноздри!

— А-га…

— О чем задумался, лид? —

поинтересовалась наемница, стаскивая шлем.

— О Формозе и его гниении — ответил я, поднимая глаза к потолку.

— А он гниет! — подтвердил подошедший Рэк, бросая на пол рюкзак и садясь на него так, чтобы опереться спиной о стену и не терять из вида выход — Сколько воды… сколько ржавчины… А стоны эти слышали?

— Конструкции корежит — кивнула Ссака — Мнет и корежит… есть ощущение, что если в ближайшие годы тут все капитально не подлатать, то весь сектор может уйти на дно.

— Да — кивнул я — Он и уйдет. А следом могут нырнуть и остальные… те горные хребты, что делят Формоз на сектора — они ведь тоже висят над водой. Каменные многотонные декорации… на чем они держатся? Стоят на стальных колоннах? Скорей всего да. Но если пара секторов провалится и поднимет что-то вроде ударного цунами…

— Может начаться цепная реакция — кивнула наемница — Да… карточный домик с гнилым фундаментом…

— Главное к тому моменту убраться отсюда — пробурчал Рэк, разбирая на расстеленном поверх бедер куске ткани револьвер — Центр этого мирка хоть попрочнее?

— Должен быть — ответил я.

— Тогда и посрать — заключил орк — Мы здесь жить не собираемся. И так слишком надолго застряли. Возни много, крови, бухла и траха мало — не по мне такое говно, командир. Я че девственник что ли?

— Нет что ли? — изумленно приподнялась наемница — А так похож…

— Заткнись! Мужики сейчас говорят!

— Сам заткнись! То же мне мужик! Всего одиннадцать раз ту колесную пару перетащить сумел… А от груди едва выжал сто семьдесят… тоже мне мужик! Слабак!

— Я не спал двое суток! Все время в Мутатерре! А ты…

— Идите уже трахнитесь наконец! — рыкнул я — Или прибейте друг друга! Мне какого хера мозги трахаете?!

— Да про гниение же — оскалился Рэк — А у нее там все прогнило давно… сколько лет она полуфабрикатом валялась?

— Еще вопрос кто из нас дольше валялся в заморозке! — парировала наемница и орк подавился следующей фразой, замолкнув в раздумьях.

— Да — кивнул я — Пробуждение и гниение… В этом сраная суть. Вот и я о том же… Само это место напомнило мне…

— Жопу Мира! — рыкнул орк — Да! Мне тоже. Пахнет родиной, командир… Если пробежит пара хромых плуксов — я пущу слезу ностальгии… Но ты ведь не об этом?

— Об этом — кивнул я — Родина. Франциск мать его Второй и Единственный. И та самая механическая Мать, которой истово молятся все гоблины — Камальдула… Почему она выпустила нас во второй раз?

— Не въехал щас — признался орк.

— Первый раз нас

с Каппой выпнули нашего же спасения ради — задумчиво произнес я — Первый воспользовался какими-то своими рычагами и попытался нас отжать. Но Камальдула предпочла выпнуть нас к херам. А затем сделала все, чтобы вернуть блудных гоблинов в родные пределы. Заодно нарекла героями, даровала титул сенатора… а затем усыпила нас, погрузила в контейнер и отправила посылочку в Формоз… Какого хера она так поступила?

— Думала об этом — тут же отреагировала наемница — И не раз. И ты сам говорил об этом. Некоторых гоблинов не отпускают, лид. И ты как раз из таких. Но машина отпустила тебя.

— Да — кивнул я — Какого хера она так поступила? Раз она меня усыпила — могла бы избирательно стереть часть воспоминаний, а затем возродить меня практически в том же месте — сенатор с частичной амнезией, не забыв при этом шепнуть, что я истинный патриот и как раз собирался покарать всех, кто мешает развитию Франциска… но она меня отпустила. Типа подчинилась моему решению…

— Типа? — прохрипел орк.

— Типа. Машины видят мир как бесконечную шахматную партию. Ну я так думаю. Или как карточную игру с предельно высокими ставками. Вроде тех игр, где на кон ставят собственную жизнь. И в таких играх мало полагаться только на ум и математические расчеты. Важна и колода. Важны шахматные фигуры. Мы тоже игроки, но играем на десяток этажей ниже — в куда более потрепанных казино или даже в притонах. У нас своя партия, свои ставки, но при этом мы, как всегда, являемся частью чужой карточной игры. Вот ты и ты — я поочередно указал взглядом на Рэка и Ссаку — Вы мои козыря. Мои лейтенанты. И однажды мне может и придется разыграть ваши карты в обмен на что-то…

— Любой командир посылает солдат на смерть — безмятежно улыбнулась Ссака — Я впитала эту истину с младенчества. Наемники умирают рано. Так что я еще счастливчик. Не удивил, командир. И не напугал. Я знала на что шла… как и долбанный орк. Как и все остальные.

— Пусть так — согласился я — Но я о другом — какого хрена Камальдула, едва вернув наши карты себе в колоду, вдруг решила снова разыграть их? И ради чего? Ради кого? Ради мятежного Формоза? Ради себе подобной подружки-управляющей? Не верю! Херь это все! Но уверен, что Камальдула даже подталкивала меня сюда, ловко пряча все за своим слезливым сожалением и надеждой на мое скорое возвращение.

— А ты не слишком хорошо думаешь о ее булькающих мозгах, командир? — осведомился Рэк и покрутил пальцем у виска — У нее же черви в башке размером с мой хер!

Предостерегающе взглянув на дернувшуюся было съязвить Ссаку, я покачал головой:

— Не слишком. Она умна. Более того — она умнее нас с вами вместе взятых. И она неравнодушна — а это именно то качество, которое Первый старался буквально вживить бесстрастным компьютерам. А еще она умеет бояться. И неплохо прогнозирует угрозы…