i 64277089602d207c
Шрифт:
Я, перекинув её минимальную одежду через плечо, подхватил эльфу на руки и, принюхавшись, двинулся в сторону речной свежести. Миа, кажется, ещё сильнее похудела — веса в ней почти не осталось...
— Я бы сама, — эльфа поёжилась под порывом налетевшего ветра, — дошла, но сил почти нет. Всё в тебя влила.
— Благодарю, Миа, — я постарался вложить в эту короткую фразу как можно больше тепла — сказать большее помешал комок, внезапно подкативший к горлу.
Так, прижимая эльфу к себе, и больше не проронив ни слова, я и вышел к реке.
Тихая заводь, желтовато-белый
Лепота, однако.
Солнце аккурат напротив нас, почти в зените, впереди — метров сто мелководья — даже отсюда видны стайки мальков, косяками шныряющие по дну от одних водорослей к другим. Река настолько прозрачна, что светило почти не зеркалит на кромках мелких волн.
Найдя максимально мелкий и мягкий песок, я аккуратно положил эльфу на него.
— Могу я тебе помочь?
Миа слабо похлопала рядом с собой, и я сел, как просили.
— Можешь, Саш, — загадочно улыбнулась среброволосая очаровашка, и, выдержав паузу, весомо добавила: — Как парень — более чем можешь.
Миа резко изогнулась, обнимая меня, а я, будучи немного шокированным глубиной осведомлённости эльфы, не успел отреагировать на её движение.
Холодные губы коснулись моих губ, язычок осторожно прошёлся по зубам, коснулся моего. В голове зашумело, а по телу стало разливаться сладкое пламя истомы. Я ответил на поцелуй Миа, и мир для нас перестал существовать.
...Оглушённый, тысячи раз пропущенный через соковыжималку и вновь собранный, я нежился на груди Миа, не в состоянии даже пошевелиться. По телу растекалась медовая слабость, ошалевший от ласк организм никак не мог придти в себя.
— Ну вот, Сашка, — тепло потянулась эльфа, расслабленно почёсывая меня за ушком, — у женского тела есть масса преимуществ, теперь ты это и сам понял.
— Да, —— едва слышно прошептал я, не желая отрываться от такой нежной, сладкой кожи Стефании.
— Так что — ищи себе подружку, и будьте счастливы.
— Хей, — внезапно силы нашлись, их хватило даже на то, чтобы поднять голову и заглянуть в глаза эльфе, — а как же ты? Не забыть же тебя!
— А что я? Скоро меня заберёт обратно, и когда встретимся, да и встретимся ли ещё — не имею ни малейшего понятия.
Что-то было в её золотистых глазах, что-то, вселявшее надежду.
— Только не раскисай, Санька. Не забуду я тебя, ласковую кицуну с очень горячим язычком, — улыбнулась Миа, и внутри меня что-то заискрилось, заиграло тысячами новых граней.
— Миа, ты только не вздумай помереть там, у себя, — насколько это возможно в столь интимной обстановке, сказал я, — а я до тебя доберусь. И если захочешь — заберу с собой.
— Р-р-рыжик, — муркнула эльфа, притягивая к себе.
Кажется, я навсегда запомню земляничный вкус её губ.
— Уже пора снимать!
— Нет.
— Пора!
— Нет ещё.
— Ну поздно ведь будет!
— Нормально.
Миа бегала вокруг костра и, истекая слюной, требовала перевернуть мясо, я же упирался как мог, ибо мясо должно быть с ароматной, хрустящей корочкой, а не выглядеть как варёное безобразие.
—
Я залип над мясом, пытаясь понять, о чём спрашивает щеголяющая в элегантном костюме Евы эльфийка. Следить одновременно за степенью прожарки фрагментов неосторожного в прошлом кабана, Чуком, старательно выламывающим какую-то берёзку, и Стефанией, наворачивающей круги вокруг полевой кухни, и при этом ещё и вести великосветский разговор оказалось делом крайне непростым.
— Ты о чём?
— О варёном безобразии, — ухмыльнулась Миа, гипнотизируя прутики с истекающими жиром кусками кабанятины.
— Гусары, молчать! Здесь вам не тут, а туда не там, чтобы болтать ерундой! — я состроил моську попридурковатее и посвирепее, как в моём представлении и должна выглядеть морда прапорщицко-генеральская, составленная воедино из образов персонажей книжных и киношных.
Миа, хихикнув, таки извернулась и умыкнула один прутик. Правда, из мяса там только грибы болтались, так что пусть.
Перевернув прутья и вверив равномерную прожарку саламандрам, я прижался спиной к раскалённой плите стены. Солнце палило нещадно, редкие перьевые облачка местную звезду практически не перекрывали, и потому мы с эльфой решили устроить день загара. Ну а что? Вода рядом, теплющая до безобразия, природа вокруг, опять же, плюс чугунатор натаскал нам на спуск к каналу песка и камней, так что импровизированный мини-пляж получился на славу.
Одно только несколько печалило — по ходу дела, ни мне, ни Стефании красивый загар не грозит — не ложится на кожу, и всё тут. Ну и фиг с ним, в принципе, зато когда ещё выдастся возможность абсолютно безнаказанно поглазеть на голую сумеречную эльфийку, а потом ещё и полапать от души?
С момента моего пробуждения прошли сутки, а казалось, что уже полгода минимум. Таким отдохнувшим и счастливым я никогда ранее себя не ощущал. Магический ритуал, проведённый Миа, для меня закончился заметным улучшением самочувствия, кажется, ещё и в ауре что-то поменялось, а вот эльфийка обзавелась хитрым, удивительно красивым узором на коже. Импликанта Отданного Долга. Именно так, с больших букв каждое слово. Отображение качественных изменений тонкополевых структур на физическом плане.
Стефания долго объясняла, вдаваясь в какие-то вовсе мозголомные подробности, пересыпая комментариями и цитатами высоколобых эльфийских старцев, ссылаясь на древние свитки и достижения научного гения народа остроухих, но всё, что я смог вынести для себя, заключалось в следующем: ритуал возврата к жизни напрямую связан с донорским обменом части сущности, и степень и сложность прямо пропорционально выражаются в «рисунке» Импликанта. А у нас ещё и взаимный обмен произошёл. Сначала я часть себя ей влил там, в Тумане, потом она ответила той же монетой. Эльфоукраинка вертелась, пытаясь заглянуть себе за спину, и довольно улыбалась — с таким отпечатком её статус в социуме поднимется минимум на порядок. Всё-таки процедура крайне сложная, даже первые сумеречные далеко не всегда способны её провести, что уж говорить об искусственных, выращенных в пробирках, где выживает обычно один из ста?