i 64277089602d207c
Шрифт:
Едва мы поели, началась вступительная игра.
Своих демонов нашёл почти сразу, и, надо сказать, среди них почти не выделялся. Были и рогатые меченосцы, и бегающий в полусогнутом состоянии боевой демон Михась, оснащённый по горбящемуся позвоночнику рядом дополнительных голов из папье-маше, и парочка симпатичных фиолетовокожих суккуб в купальниках и юбках-«оборванных ромашках», с трезубцами, украшенными гуманизаторами в виде красных крючьев. Забавная такая разведка, чо?
От архидемона пришло задание — разведать путь для орков и леших в обход тракта, через лес, сиречь. Я шёл в хвосте, на отдалении от основной группы,
Соратники постепенно отдалялись, а я искал укромный уголок, где можно будет попить воды из второй фляжки, не опасаясь быть пойманным контрразведкой.
Припекало немилосердно, тем более подлесок раскинулся вокруг довольно молодой, с изрядным расстоянием между деревьями и низкорослыми кустами. Пот катился по вискам, на груди осквернённая рубашка пропиталась влагой, потемнела, ещё и головокруждение началось. Я остановился, прикрыв глаза и вслепую нащупывая фляжку...
И в следующий момент понял, что пространство вокруг изменилось.
Воздух стал гораздо насыщеннее запахами, редкие посвистывания какой-то лесной птахи сменились оглушающей стеной щебета...
Я открыл глаза и понял, что попал.
Вопреки традициям, сознание теряться упорно отказывалось, и даже сердце не билось заполошно, в запредельной накачке разгоняя кислород и адреналин по крови. Медленно выдохнув, я осмотрелся. Лес кругом, несмотря на ёлки, сосны, и что-то на них похожее, но с нереально раскидистыми толстыми ветками и гладкой, матово-чёрной корой, сильно напоминал тропические джунгли. Подозрительного вида плющ, проходя прямо сквозь стволы, бугря и разрывая, разламывая в области выхода кору, терялся в густом зелёном пологе. Неба я не разглядел: сплошь зелень, ветви, змееподобные лианы, мох... Тем не менее, было относительно светло — тот самый мох давал приятное освещение светлых тонов.
Птичий гомон, старающийся, казалось, продавить барабанные перепонки, свести с ума лавиной трелей, щебета, посвистываний, щелчков, даже фальцетирующих подвываний, как-то совсем неожиданно прекратился. Первые секунды мне казалось, что я оглох. Ровно до того момента, пока не наступил на сухую веточку. В навалившейся тишине хруст переломленных толстой подошвой останков дерева хлестнул по ушам похлеще хлопка петарды, взорвавшейся аккурат за спиной.
Сознание заставило замереть, полностью превращая меня в один большой орган восприятия. Нос вылавливал и сортировал тысячи запахов и ароматов, слух старался выцепить из окружающей тишины хоть что-то, указывающее на причину тишины, глаза выслеживали любое движение, способное пролить свет на случившееся...
Тихо...
«Это «ж-ж-ж-ж-ж» неспроста», — всплыла из глубин памяти известная фраза, а филейная часть, известный уловитель неприятностей, только подтвердила неприятные ощущения.
И тут завесу тишины словно содрали.
На пределе слышимости раздался треск, грохот — словно что-то огромное неслось сквозь лес, не замечая деревья, выламывая и роняя их. И неслось оно, судя по нарастающему уровню шума, в мою сторону.
Даже через плотный материал ботинок и толстый слой перегнивающей листвы чувствовались мерные подрагивания земли. Это что-то тяжёлое. Очень тяжёлое.
Бежал я быстро, очень быстро, попутно удивляясь ещё не сбившемуся дыханию и непривычному отсутствию сиплого дыхания с присвистами и хрипами, свойственным типичному уроженцу города; однако расстояние не увеличивалось, наоборот, только быстрее сокращалось.
Заяц, так заяц, — и я стал резво забирать левее своего маршрута. Через пару минут бега стало понятно, что всё же в роли добычи выступаю именно я: каким-то неведомым образом слух давал точные сведения о преследователе, и эта тварь повернула именно за мной.
Вот и отбегался попаданец... Печальные мысли непрестанно лезли в голову, отвлекая от выбора маршрута, норовя сбиться с ритма бега... Ветерок донёс запах чего-то странного — железо, уступившая гниению плоть, и тонкая ниточка чего-то очень похожего на ваниль.
Смутные образы потянулись из памяти наверх, к озарению, но выплыть не успели. Обернувшись, я увидел вдали просто гигантский силуэт, воплощение ночных кошмаров технофобов и противников генетических экспериментов: мощные когтистые лапы, пасть, раскрывающаяся четырьмя лепесткообразными челюстями, усеянная даже на взгляд издали здоровенными клыками, мощное мускулистое тело, — и всё это похоже на танк и тиранозавра, которых кто-то, не особо задумываясь над общим концептом и эстетической составляющей, раскатал в блин и вылепил вот это чудовище. Прямо из плоти торчали какие-то железяки, ржавые, гнутые, шкура блистала чешуйками, явно металлическими брусками и швеллерами, то ли врастающими в организм, то ли наоборот, вырастающими из него. И пятна гниющего мяса — жутко выглядящие, при каждом движении фонтанирующие брызгами зеленовато-жёлтого гноя...
— Джигурду мне в бабушки! — проорал я от омезения и, чего уж таить, страха. Почему-то женским голосом.
Женским?!
Святые ёжики! Как сам-то сразу не заметил?.. Тело, в котором я бегу, типично женское: непривычно округлая задница, холмики грудей...
От неожиданности и когнитивного диссонанса, обрушившегося на многострадального меня, я пропустил корягу, очень удачно нарисовавшуюся под ногами, и, запнувшись, полетел. Знатно так полетел, низко, кувырком, измазываясь в перегное, цепляя на себя не сопревшие листья, — видать, к дождю.
Времени думать не было. Или меня сейчас захарчат, или мне всё-таки удастся смотаться подальше от этой твари. Не делая попыток остановиться или как-то замедлить кувыркание, я умудрился во время очередного переката извернуться неправдоподобно гибким движением и, приручив инерцию, продолжить бег уже на своих двоих.
Сбившееся от падения дыхание восстановилось на удивление быстро, словно такие забеги и кувырки для этого тела вполне себе привычны. Ноздри почуяли запах воды, подгнивающих водорослей и глины. Сознание услужливо выбросило в верхние слои памяти знание о том, что надо добраться до воды во что бы то ни стало, вода — спасение, смерть для таких чудовищ.