И 3
Шрифт:
Нет… вряд ли этот жадный никчемный дебил напомнил мне ту давнюю историю. Хотя его радужные шорты и пятицветная футболка…
– Карманы пусты… — выдохнул мужик, что одевался не по возрасту. Хотя его доставили сюда прямо с вечеринки, где требовались пляжные костюмы какого-то отрезка из двадцатого столетия. Ну и одевались же тогда…
– Тебе не повезло — произнес я, доставая из нагрудного небольшого рюкзака банку с витаминной смесью — Я бы тебя просто убил, быстро и мучительно, но тебе реально не повезло — мне скучно. Поэтому ты будешь жить. И тебе вдвойне не повезло — мне больно. Поэтому ты будешь жить долго. Хотя тут в моей будущей веселой игре небольшой прокол — вдруг ты из тех, кто
– Ии… — совсем тихо произнес застывший мужик
– Но я просмотрел твой психологический портрет. И там сказано, что ты очень жизнелюбив. Эй, жизнелюбивый — улыбнулся я, приподнимая левую руку с взведенным револьвером — Сиди тихо, гнида.
– Ой… — совсем по-женски произнес гнида и, не отводя глаз от смотрящего ему в переносицу револьверного ствола, осел обратно на жопу. До этого он вроде как хотел вцепиться мне в глотку. Вот ведь сука… инвалида обидеть хотел.
Понимающе оскалившись — видно желание жить и убивать — я сделал пару глотков бодрящего витаминного состава и продолжил:
– Я тут чуток приболел — ну да ты сам видишь — так что следующие пару дней я точно не боец. Но с таким дерьмом как ты справлюсь. Оглянись.
Мотнув башкой так, что хрустнула шея, он уставился назад. Но не увидел там ничего для себя интересного. Гребни невысоких песчаных влажных холмов. Лужи застоявшейся соленой мертвой воды между ними. А над всем этим царила не сильно то и высокая гора — столь же мертвая, пятнистая от областей песка, с жиденькой снежной шапкой.
– Видишь гору? До нее по прямой всего семнадцать километров.
– И что? — уже справившись с первым страхом, мужик заговорил спокойней и стал выглядеть куда приглядней — в такие моменты фатализм к лицу.
– По прямой линии до горы не добраться — только если ты не мастер заплыва в кислотных водах. Переплыть переплывешь, но далеко затем не уйдешь — сдохнешь. И это еще не взошло здешнее убийственное солнце.
– И что? — повторил хрен в радужных шортах, отрывая от нижнего края футболки солидный лоскут, тут же намотав его на голову и соорудив светлую бандану. Я одобрительно оскалился и продолжил монотонное повествование:
– Тебе придется петлять. Тут настоящий гребаный лабиринт. Дам подсказку — до горы можно пройти, не замочив ног. Пройти по тоже обжигающему песочку, но на тебе ведь шикарные кроссовки с кучей суперских качеств. Они защитят твои копыта.
– Я не знаю какую ты игру ведешь, хрен в коляске. Но я в нее играть не буду. Ясно же что ты меня шлепнешь рано или поздно.
– Да — кивнул я — Живым ты не уйдешь из этих мест. И твой труп частично сгниет, а частично сгорит в этих песках. Больше дыма! Больше вони! Кислотное разложение рулит!
– Да пошел ты.
– Не могу — вздохнул я с напускной горечью — Ноги не работают. Грешно смеяться над калекой…
– Соси мой хер!
– Это ты любишь — кивнул я — Давать сосать свой хер мужикам инвалидам. Тебя в детстве калека отымел? И ты затаил обиду?
– Что?! Да откуда ты… ложь!
– Ну да. Да… Продолжим. Где-то там у самой горы ты увидишь на вершине одного из холмов яркий оранжевый флаг. Это финиш твоего забега.
– Я сказал — нет. Я люблю жизнь. Очень люблю. И пожил бы еще. Но играть по чужим убийственным правилам я не буду.
– Будешь — улыбнулся я — Ведь…
– Не буду!
– Ведь под тем оранжевым флагом уже расстелен еще один такой вот кусок пластика. А на нем уже лежит обнаженное тело одинокого
– Льюис…
– Льюис — кивнул я — Тот самый сраный Льюис, что тоже не без фантазий в его кудрявой гребаной головке. Твой наследник. Любимый сын. Ты ведь реально его любишь да?
– Сука!
– Причем любишь не совсем как сына… ну или я иначе представлял себе отчую любовь…
– Заткнись!
– Ну да… чужой интим — не тема для публичных обсуждений, да? Ну дрюкаешь ты любимого сыночка во все отверстия. Что тут такого? Не чужого ведь — а своего…
На этот раз он налетел лицом на ствол и рухнул набок, зажимая рассеченный ударом рот.
– Сиди тихо! — жестко велел я и тут же попытался вернуть на лицо прежнюю добрую улыбку — Вставай, папуля, вставай. Льюис уже ждет тебя — одинокий, брошенный, с голой жопкой лежит на вершине отравленного холма. Ты знал, что в этих местностях еще не вся живность сдохла? Тут живут очень умные стайные крабы. Раньше они жрали камбалу живую и камбалу дохлую. А сейчас у крабов остался только Льюис…
– Сука! Сука!
– У него тоже есть аптечка. Она не даст ему потерять сознание. Она продлит ему жизнь на максимально долгий срок — он будет жить с откушенными пальцами, будет жить даже без сотни отщипнутых кусков тела. Его будут жрать дымящиеся подыхающие крабы, что уже хотят только одного — пусть сдохнуть, но сытыми!
– Хватит!
– Хватит? Это ты должен был сказать себе до того, как ты зашел в ту трущобную квартирку, где обитала одинокая баба с двумя родными и двумя приемными детьми! Знаешь… я дохера чего в этой жизни повидал. Но такого… то, что я увидел в той квартире… Дети? Ты сделал это с детьми?
– Я не понимаю, о чем ты! Я обычный законопослушный и полезный обществу бизнес…
– Знаю — кивнул я — Бизнесмены. Отец и сын. Гордость города! Меценаты! Самое смешное в том, что ты здесь, а твой голый сын там… это не из-за той трущобной квартирки, где ты показал жертвам свое настоящее лицо. Не-е-ет… всем плевать на трущобников. Сдохли и сдохли. Не сегодня так завтра все равно сдохнут. Ты здесь из-за выкупленного долга. Из-за того, что посмел выкупить долг одного смешного, но охренительно умного паренька. Хотя может лучше сказать «гениального паренька»? И ты, умный прозорливый извращенец, ты знал о том, что этот парень гениальный биопрогер и дизайнер. Гениальный паренек, что слишком сильно любил азартные игры и постоянно жил в огромных долгах…. Ты выкупил его огромный долг у тупого владельца подпольного игорного притона. Вы ведь даже не знали, что этот гениальный придурок находится под крылом одной могущественной корпорации, которая постоянно держит его на короткой привязи благодаря этим долгам, постоянно держа их на определенной планке. Не выше и не ниже. И всех все устраивало! Но тут ты решил захапать себе спеца… Выплатил сполна его долг, послал парней пугануть его старенькую мать, а они перестарались… старушка померла. Одного ты не учел — этот гениальный парень так и оставался маменьким сыночком. Мать занимала настолько огромное место в его жизни, что едва она умерла — и он тут же прыганул из родного окна с высоты в пару сотен метров! Шмяк… и его работа незакончена… шмяк… и грязное пятно на вспученном старом асфальте уже не может приносить пользу корпорации…. Шмяк… а он тот спец, которого не заменить еще годы! Шмяк… и гениальный создатель абсолютно нового искусственного интеллекта — как формы, так и типа — просто куча дерьма на асфальте! И ведь сука повезло же вам все это проделать за те пару часов, что парень был без пригляда… сраное стечение обстоятельств… Шмяк… шмяк… шмяк… И вот ты и Льюис здесь — в отравленных гребаных песках.