i 34c69a6b417e3939
Шрифт:
Но неплохо было бы и поинтересоваться моим мнением, разве нет?
– Дэй, помоги!
– донеслось из подсобки. Я отложил топор, которым пытался поддеть крышку ящика с консервами. Подхватил у Милли корзинку овощей и отнёс на кухню. После чего продолжил мучить злосчастный ящик.
– Дэй.
– А?
– Что у тебя с глазами? Это линзы?
– Я похож на человека, у которого есть деньги на контактные линзы?
– Ну... Не знаю, - Милли сидела на высоком барном стуле, забросив ногу на ногу и старательно демонстрируя
То ли ржать, то ли плакать.
Так всё и катилось потихоньку. До одного памятного вечера в баре у Лори. Зашёл как-то мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Обширные залысины, обычная для этих мест одежда - потёртые джинсы и клетчатая рубашка.
И сразу разговоры стали чуть тише. Мужика не то что побаивались - скорее, опасались. Того, что он может сотворить.
Мужик протопал к стойке и заказал пиво.
– Дэй, достань!
– крикнул мне Лори, не желавший отрываться от каких-то своих дел. Я полез в холодильник, вскрыл новую упаковку и поставил на стойку запотевшую банку.
Тааак.
Да что они все на меня пялятся?!
Что пялятся не с любопытством, а с суеверным ужасом, я понял лишь мгновение спустя.
– Лори, - процедил мужик сквозь стиснутые зубы, - Ты кого на работу взял?
– А что не так, Рейт?
– удивился хозяин.
– Глаза у парня поганые.
– Так мне с ним не детей делать, - попробовал неуверенно отшутиться Лори.
Но было поздно.
Все уже услышали и запомнили.
Рейт, как я потом узнал, был местным психом. Этакий дежурный скелет в шкафу каждого уважающего себя городка.
Причём двинулся он на войне, с фронта вернулся с нехорошим блеском в глазах и поселился в доме на окраине. Работал от случая к случаю и много пил, служа пугалом для городских мальчишек.
Но основная гадость была в том, что Рейт, хоть и псих, был всё-таки своим, а я с полным набором шариков и роликов - приезжим. И не стоит думать, что это - пустой звук.
Милли повадилась якобы по делу заходить вечерами ко мне в кладовку. Без стука. Я уже подумывал привинтить к двери хоть какой-нибудь шпингалет.
В тот раз я сидел на раскладушке и перелистывал "Паруса и струны". Одна из немногих книг, когда-то захваченных мною из дома. Казалось бы, тому, кто вырос у моря, всякие корабельные приключения должны надоесть до зубовного скрежета. Но вот не надоедали.
– Дэй, ты мне не поможешь?
– Милли мельком скользнула взглядом по обложке, но не заинтересовалась. Кажется, куда больше её удивило, что я вообще читаю.
– А что нужно сделать?
– я отложил книгу.
– Вешалку в коридоре прибить.
– Сейчас, - я потянулся за водолазкой, которую незадолго до того снял и пристроил под тощую слежавшуюся подушку (девчонка и не подумала отвернуться). Хотел собрать распущенные волосы в хвост, но не нашёл резинку, - Идём.
Мы поднялись в квартиру. Задачка оказалась пустяковой: вбить два гвоздя
– А где все?
– Мама с отцом ушли в гости, брат где-то гуляет. А Эйме в комнате телик смотрит.
Эйме звали её младшую сестру.
Я вбивал второй гвоздь, Милли наблюдала, как я работаю.
– Милли, не в службу, а в дружбу. Не найдётся резинки для волос или шнурка? Закончу - отдам.
Она улыбнулась.
– Если хочешь, у нас дома есть хорошие ножницы. И машинка.
– Нет уж, спасибо.
– Думаешь, я не умею?
– Милли решила обидеться, - Я брата стригу. И даже отца иногда.
Встретились, называется, две логики.
Ну и как ей объяснять прикажете? Отращивать волосы я начал незадолго до того, как ушёл из дома. За три года скитаний по дорогам моя грива отросла почти до лопаток. Это было... как знак начала новой жизни, что ли. Человеку свойственно отмечать происходящие в жизни события чем-то вещественным. Обычно покупают памятные безделушки, делают фотографии. У меня нет дома, значит, остаётся творить что-то с собой.
Вот это я и попытался ей объяснить. Не знаю, поняла ли.
Но с её настойчивостью определённо надо что-то делать. Пойти, что ли, заявление в полицию написать?
По старой своей привычке я изучал окрестности любого населённого пункта, в который меня заносило. Как только выдалось свободное время - отправился бродить по окраинам. Обнаружил несколько заколоченных домов, нашёл почту и управу. Оказывается, помимо автостанции, в Эйслете была ещё и железнодорожная. Неработающая...
Похоже, ветка утратила своё значение. Может, во время войны. Рельсы ржавели себе, здание вокзальчика пялилось в небо проёмами окон. С одной стороны, мне нравятся такие пейзажи, а с другой... Я не помню войну, не могу её помнить. Я родился в последний её год. Даже не успел застать мальчишеского восторга по отношению ко всему армейскому. Но почему-то следы послевоенного запустения меня цепляют, уж не знаю чем.
А на обратном пути меня встретили. Следовало ожидать, конечно. Этакое официальное представление, ха. Если ты чужак, то это - привычное дело. Попробуем обойтись без драки, мне тут ещё жить, пусть и недолго.
Было их четверо. Моего возраста или чуть старше. Должны ещё учиться в школе, но наверняка уже помогают отцам на работе. Короткие стрижки, удобные свободные куртки. Интересно, кто лидер?
– Ты тот парень, который работает у Лори?
Какая, однако, вежливая встреча. Без претензий вроде "ты откуда такой?", "ты что тут забыл?" и "кто тебя сюда звал?".
– Ну я.
– Говорят, ты к Милли клинья подбиваешь?
Что меня всегда поражало, так это то, с какой скоростью в таких маленьких городках разносятся сплетни. Причём ухитрившись по дороге измениться до неузнаваемости.