i 31111f21e0fa32a4
Шрифт:
Вот и сегодня ближе к ночи, Семён сходил на проходную и провёл через КПП
очередную претендентку на его «руку и сердце». Кастинг он проводил на
лежаке в их дежурке, будучи на «подвахте», поэтому Пётр Иванович в это
время уходил на обход склада. Но так как из дежурки доносились
сладострастные и громкие женские стоны, то Пётр Иванович не смог устоять,
чтобы однажды не заглянуть в окошко.
Уже месяц, как он, неожиданно для себя, обнаружил свою
страсть к вуаеризму. Он не знал, как это правильно называется, но так
возбуждался, подглядывая в окошко дежурки с улицы за Семёном и его
девушками, что потом шёл в туалет и, закрывшись в кабинке, с огромным
удовольствием мастурбировал. Причем кончал при этом быстро и очень
обильно, как в юности. Именно поэтому, вчера он и отказал жене в близости
так, как позавчера уже «снял напряжение» и знал, что завтра его ждёт новый,
приятный «сеанс». Это стало его страстью.
Сегодня Семён привёл маленькую, но фигуристую блондинку.
Пётр Иванович сразу пошёл «на обход» территории, быстро занял свою
позицию у окна и с огромным интересом наблюдал за тем, что происходило
внутри.
Девушка сидела на кушетке в жёлтой, обтягивающей блузке и
чёрной, короткой юбке. Семён сказал ей раздеться и она быстро сбросила с
себя всё, оставшись только в чулках.
– Повернись, - услышал он голос Семёна.
Девушка послушно повернулась вокруг, трогая свою грудь.
Семён подошёл к ней и, посадив её на кушетку, достал свой член.
– О какой он у тебя гигант, - восхищённо сказала девушка и очень
профессионально, одними губами, надев на член презерватив, начала делать
ему минет.
Сёмен стоял к нему боком и Пётр Иванович, мог только
догадываться, как ему хорошо, по тому, как он двигал бёдрами навстречу
девушке, но воображение делало своё дело и член самого Петра Ивановича
уже стоял, как «солдат на плацу». Пётр Иванович мял его рукой через штаны,
продолжая наблюдать за происходящим в дежурке.
Семён насладился минетом девушки и, поставив её на коленки,
начал резко трахать сзади.
– О, боже!
– сладко стонала девушка, после каждого толчка Семёна.
– Какой
кайф!
Потом Семён лёг на кушетку, и девушка, сев на его член, активно
двигалась на нём. Семён ласкал её грудь и тело, прижимая к себе за бёдра, а
громкие, сладострастные стоны девушки были слышны даже на улицу.
Пётр Иванович не выдержал и, достав член из камуфляжных штанов, начал
рукой мастурбировать его.
Увидев, как девушка присела на корточки, а Семён обильно
кончает
которая громко брызнула по стеклу, повиснув белыми гроздьями, но в дежурке
этого никто не услышал. Излившись, он быстро заправил своё «хозяйство» в
штаны и с «лёгкой» душой и огромным удовольствием, закурил.
По телу разлилась приятная сладость.
Докурив, Пётр Иванович пошёл в дежурку, как после обхода.
Когда он туда зашёл, девушка уже сидела за столом и пила с Семёном чай, так
будто ничего перед этим у них и не было. Семён подмигнул Петру Ивановичу,
предлагая девушку, но он, как всегда, отказался.
Семён частенько предлагал ему девушек после себя, но Пётр
Иванович всегда отказывался. Он очень боялся «подхватить» какую-нибудь
заразу, поэтому ещё с молоду, обходил этих «красавиц» стороной, а жене
изменял, только по случаю, когда был абсолютно уверен, что женщина
«чистая» и его измена не раскроется.
Попив чаю, Семён повёл девушку обратно на проходную.
******
Муж Тамары, Леонид работал лётным техником в аэропорту,
готовил рейсовые самолёты к вылету. Работа сложная и довольно
изматывающая своей ответственностью, но Леонид Самойлов был лучшим
специалистом в своей области.
Работа была его страстью.
Он с детства мечтал о самолётах, но по здоровью не прошёл в лётное училище,
поэтому, с отличием закончил профильное техническое, и мог устранить
любую неисправность.
Как он сам говорил:
– У меня чуйка есть. Я чувствую, где у самолёта болит.
И действительно, подходя к самолёту, он шёл именно туда, где
была неисправность и на уровне интуиции находил тот узел или блок, который
действительно был неисправен или только начинал «барахлить».
Его коллеги даже аттракцион для «проверяющих» из столицы несколько раз
устраивали. Специально устанавливали на тестовом самолёте неисправный
блок, о котором знали только они и члены комиссии, но не знал Леонид.
Потом приглашали его и он сразу шёл к той части самолёта, где
была неисправность, вынимал именно неисправный блок и даже
предположительно говорил, что именно в нём не работает.
Как правило почти не ошибался, чем вызывал неописуемый восторг у членов
разных комиссий и заслуженное уважение коллег. Поэтому, если Самойлов
ставил свою подпись о допуске самолёта к вылету, то можно было не