i 2bfbb827db0fe0dd
Шрифт:
Тут встрял в разговор Павел:
Да перестаньте вы оба! У меня есть план, как отсюда выбраться. Но для этого мы должны дойти до Изобры.
Наступила тишина. Заявление философа явно шокировало Игната с Гусаровым.
Так что ты молчишь?!
– наконец подал голос оперативник.
Вы не спрашивали. Для чего бы я, по-вашему, вас с собой потащил?
Ну, давай излагай.
Павел начал рассказывать издалека. Начал он с диалектических законов. Он восхитился успехами здешних учёных, которые расширили и углубили эти законы. Философ посетовал, насколько у них, забредышей, убог
Как был убог закон перехода количества в качество!
– нудел Павел.
– Здешние философы доказали, что, помимо этого перехода, есть ещё и переходы причины в следствие, части в целое, конечного в бесконечное, случайного в необходимое - так называемый закон больших чисел. К тому же для каждого перехода есть и обратный переход. Не только качества в количество, но и следствия в причину, целого в часть, необходимого в случайное. Таким образом, мы имеем общий закон диалектических переходов.
Таким же скучным голосом философ рассказал о расширении закона отрицания отрицания. Вит даже испытал гордость за своих учёных, которые открыли, что отрицание множественно: материя одна, а нематерий много, движение одно, а недвижений - сколько угодно. Значит, говорил Павел, развитие мира происходит не по спирали, а по очень сложной многомерной фигуре. Более того, были открыты другие законы диалектики, не менее фундаментальные, чем перечисленные три.
Ты до утра собрался рассказывать?
– нетерпеливо прервал философа Гусаров.
Я ж по делу!
– возмутился тот.
Слышу я, как "по делу". Ты можешь излагать короче и яснее?
Было слышно, как Павел вздохнул и продолжил "короче":
Что такое онтроника, я думаю, объяснять не надо. Она расширяет и усиливает скрытые онтологические свойства обычного мира. Некоторым кажется, что наш мир бинарен, но это не так. Например, число цветов у кварков одного заряда равно трём. Число знаков у массы равно одному, и время имеет одно направление. Другой пример - противоположности в нашем мире, как оказалось, не равнозначны. Одни как бы сильнее, другие слабее. Сильные подчиняют себе слабые. Например, бесконечное сильнее конечного, следствие сильнее причины, содержание - формы, сущность - явления, объект - свойства... Таким образом, проявляется категорийная асимметрия нашего мира - одни противоположности сильнее других. Это похоже на зарядовую асимметрию, когда количество вещества преобладает над антивеществом...
Тут уже не выдержал невозмутимый Игнат:
Послушай, Павлушка. Мы сидим не на лекции по философии, а в глубокой клоаке, откуда нам надо выбраться. А ты, вместо своего плана, ударяешься в какую-то заумь.
Ну, если короче...
– разочарованно пробубнил прерванный философ, - я должен сперва рассказать, что
Расскажи, если по делу, - разрешил Игнат.
– Только сухо, коротко и без воды.
Мы идём испытывать раздраж.
Что это за дрянь?
– подал голос Гусаров.
– Онтроника?
Нет. В Нелоге онтроника не работает, сколько можно повторять! Знаете, как добывают онтронику местные нелоголазы? Они сидят возле Изобры и караулят сутками, когда сконфигурится нужный вид. Потом берут отхват и отчекрыживают сконфигуренный кусок. Это и есть онтроника - частичка Изобры с определённой структурой. Проспал хоть секунду - и жди ещё, пока новый не сконфигурится.
А раздраж?
Он раздражает определённым образом Изобру, и она сама конфигурирует необходимую онтронику. Наша задача - получить с помощью раздража три контрольных образца очень редкой и ценной онтроники: отрицалку, расщепу и двойняк.
Каким образом он раздражает?
– заинтересовался практичный Игнат.
С помощью определённого набора эргетических импульсов. Нужно использовать различные эргии: матэргию, энергию, синергию... Раздраж как бы программирует Изобру. Мы в Институте составили таблицу кодов импульсов для каждого из существующих видов онтроники. Например, чтобы получить вариалон, нужно передать Изобре сорок килоджоулей энергии и пятьдесят лимпов матэргии. Чтобы сконфигурировать вывертушку, нужно задать программу из ста килогиолисов синергии и трёхста фаломов абэргии. В нашей таблице - два с половиной миллиона кодов.
То есть мы можем запросто получить два с половиной миллиона видов онтроники?
– уточнил Игнат.
– Значит, местные фашисты хотят поставить производство онтроники на поток...
Ну, не так уж это и запросто. Нужно доставить к Изобре приличное количество аккумуляторов различных эргий для программирования.
Молодые люди!
– громко сказал Гусаров.
– Извините, что прерываю вашу высоконаучную беседу... Но мне, недалёкому сыскарю и ищейке, хотелось бы всё же услышать план. Напомню, мы начали говорить о том, как отсюда вылезти.
Так вот, когда я работал над раздражем, - тихим голосом продолжил философ, - я выяснил, что у Изобры есть один очень интересный эффект, до сих пор толком не изученный...
Но Виту на этот раз было не суждено услышать, что за эффект открыл Павел и как он связан со сверхсекретным раздражем. Нелоголаз приник поплотнее к стене, чтобы узнать, что придумал головастый забредыш. Но при этом Вит случайно задел стену, и от неё с шумом отвалился кусок штукатурки. За стенкой моментально смолкли. Нелоголаз замер.
Что там?
– через некоторое время раздался голос Гусарова.
Тут всё время что-нибудь шумит, - ответил Павел, но план освобождения выкладывать не стал.
– Нелога всё-таки...
Похоже, этот тип нас подслушивает, - заподозрил неладное бдительный оперативник.
Вит быстро отошёл от стены и, стараясь ступать бесшумно, на цыпочках отбежал от здания к краю стабила. Скоро в окне показалась физиономия Гусарова. Он вгляделся в темному и позвал:
Вит! Ты где?
Да я тут...
– неопределённо ответил нелоголаз.
– По краешку стабила хожу.