i 2bfbb827db0fe0dd
Шрифт:
Я знаю, какие в тебе сгустились свойства, - сердито вмешался в разговор Гусаров, видимо, не любивший бесед не по делу, - болтливость, инфантильность и раздолбайство. Болтливости ты половину у Вселенной забрал вместе с Игнатом.
Последний, услыхав столь нелестный отзыв, тут же возразил:
Не болтливость, а красноречие. Чуешь разницу? Хотя что я объясняю косноязычному сыщику...
Вита больше всего поразило, как спокойно забредыши реагируют на выкрутасы Нелоги. Одно дело Фил, который всю сознательную жизнь прожил в Отстойнике среди словохлама. Другое дело - эти
То ли ещё будет, - "обрадовал" философ своих напарников.
– Это была пятибалльная алогия. А возле Изобры она максимальная - двенадцать баллов.
А в нормальном мире сколько?
– спросил Гусаров.
Один балл.
Разве не ноль?
– уточнил Игнат.
Если бы ноль, то в мире царил бы абсолютный порядок, - улыбнулся философ.
– Электроны были бы маленькими шариками, случайных процессов бы не наблюдалось, а у людей отсутствовало бы право выбора. Все законы исполнялись от и до, сплошной детерминизм.
Вот бы наш сыщик обрадовался, - хмыкнул Игнат.
– Мечта любого блюстителя порядка: никаких нарушений закона, все строем ходят. Закон невозможно нарушить в принципе. Только, увы, сыскари в таком мире были бы не нужны.
Дилаперы тоже, - парировал Гусаров.
– Половина вашей эксклюзы бы не работало.
Это почему?
– встрепенулся Игнат.
Природный запрет на нарушение законов, ты же сам сказал. А большая часть ваших дилаперских штучек законы нарушает.
Скучно было бы жить в абсолютно логичном мире, - примиряющее заговорил философ.
– Всё предсказуемо, даже будущее можно было просчитать наперёд. Для чего жить тогда? Неинтересно.
Зато в Нелоге жить очень интересно, - пробурчал сторонник стабильности Гусаров.
– Вообще никакие законы не работают.
Они работают, - горячо возразил Павел, заступаясь за Нелогу.
– Только здесь законы тоже меняются по своим правилам. И эти правила очень сложно вычислить. Причём, и сами правила тоже меняются по мере приближения к Изобре. И правила правил. Чем ближе к Изобре, тем всё сложнее и запутаннее.
А зачем нужно через Нелогу идти какими-то звериными тропами?
– поинтересовался Гусаров.
– Разве нельзя было тропинку обложить нормальниками и ходить, как люди, до Изобры и обратно? Туда - с вещами, обратно - с обонточкой?
Это невыгодно, - ответил Игнат, знающий толк в вопросах выгоды.
– Представляешь, сколько юстэргии будет тратиться, чтобы поддерживать тропинку в стабильном состоянии при восьми, десяти баллах алогии? Не окупятся затраты.
Виту пришлось осечь разговорившихся новичков, и путешественники отправились дальше. Пока они ещё бодры и веселы, потому как не видели и тысячной части всех несообразностей этого нелогичного края. Нелеп в Нелоге - сотни тысяч, и им пока везёт, что напоролись всего на две. Самое неприятное, что каждый день Нелога рождает по паре десятков новых нелеп, и неопытный нелоголаз запросто может сгинуть
До сумерек дойти до стабила не успели: в Нелоге опять что-то случилось со временем, а, может, и с пространством - идти оказалось немного дальше нежели рассчитывал Вит. Он вёл группу и напряжённо всматривался вперёд. Приборы приборами, а глаза и чутьё надёжнее. Тем более в темноте можно наскочить на какую-нибудь гадость вроде антиживых или мниморазумных существ, которых не зафиксирует ни определ, ни алогометр. Можно вляпаться в псевдотвёрдую почву, можно зацепиться за квазиветку - мало ли опасностей в Нелоге! Поэтому, заметив впереди очертания Поющей Скалы, Вит вздохнул с облегчением.
В центре стабила возвышалось полуразрушенное почти двухэтажное здание, то ли бывшая выдумальня, то ли форм-мастерская. Вит с удовлетворением отметил, что число этажей у здания практически не изменилось и само оно не уползло, не улетело и не превратилось в стакан с компотом. Ночевать решили отдельно: нелоголаз с Филом в одной комнате, забредыши - в другой. В молодом логичном ельнике путешественники нарубили лапника и застелили его противоиспарниками, а в изголовья импровизированных постелей положили рюкзаки.
Вит с солдатом разбили ночное дежурство пополам; после реплик Гусарова о побеге нелоголаз не мог доверить караул забредышам. Очередь дежурить первому выпала Виту. Он принял от Фила состар и принялся прохаживаться вокруг здания. Умотавшиеся за день забредыши и солдат разбрелись по комнатам и повалились на приготовленные постели.
Вит всегда любовался ночной Нелогой. Зрелище завораживающее. Жаль, что здесь не работают визуны: посмотреть абсурдную ночь было бы много желающих среди горожан.
На небе сияла квадратная луна. Один её угол был отгрызен. Время от времени нелепое светило заслоняли странных расцветок облака, издающие тонкий комариный писк. Свежий ветерок шептал Виту на ухо жуткие сказки. Скала ещё не начала петь; обычно она начинала под утро. Сперва распевалась гаммами, потом переходила на сложные вокализы. Ветер раскачивал деревья, на которых росли коровы и овцы, и те, стукаясь друг о друга, жалобно каркали и кудахтали. Траве это не нравилось, и она швырялась в каркающую скотину камнями.
Рядом с Поющей Скалой расположился бесперех, существующий тут чуть ли не с первых дней появления Нелоги. Хоть эта нелепа и считалась безобидной, но от неё лучше располагаться подальше. Попадёшь в такую, и будешь шагать, топчась на месте... В бесперехе не работает ни один переход: количество не переходит в качество, причина - в следствие... Даже помереть не сможешь от истощения, потому что смерть - это переход живого в мёртвое. И из частей там не собирается целое, как ни старайся. Сейчас видно, как в потёмках бродят по беспереху странные формы, лишённые содержания. А время от времени в нелепе происходят явления, не связанные ни с какой сущностью. В темноте это выглядит особенно красиво.