i 2bfbb827db0fe0dd
Шрифт:
То есть у "Смежности" есть зарядные станции или что-то вроде того?
– несмотря на недостаток образования догадался я.
Вроде того, - улыбнулся Павлик.
Вот и ещё одно злостное нарушение законов природы. В том, что Гриша или Петрович развяжут Смирнову язык, и он покажет местонахождение этих станций, я не сомневался. Меня беспокоило другое - то, что нарушались законы не только природы, но и бытия. Онтологические законы, которые ещё не прописаны в Естественном кодексе. При хорошем адвокате у Смирнова и иже с ним есть шанс выпутаться. Если так и дальше пойдёт, из-за прытких
Кстати, ты нашёл свою истину?
– ехидно спросил я философа.
Найдёшь тут с вами!
– проворчал тот.
Чем же мы тебе помешали?
Своей ограниченностью!
– начал заводиться Павел.
– Защитники законов природы! Тайны мироздания свести в Кодекс, это же тупость! Правильно говорят, что мир рухнет, когда обществом буду править не творцы, учёные или поэты, а юристы. Вот мы и дожили до таких времён: мирозданием занялись следователи и сыскари!
А что тут плохого?
– возмутился я. Не люблю учёных споров, но за живое меня задело.
– Ты хочешь, чтобы всякая дилаперская сволочь курочила законы природы? Чтобы любой человек мог летать, становиться невидимкой, проходить сквозь стены?
Хочу!
– сощурился Болотников.
– Из любого правила всегда есть исключение. Для любого закона всегда найдётся явление, которое нарушает этот закон. И возникает новая теория, новый закон, который учитывает и предыдущий, и исключение из него. Это диалектика, единство противоположностей!
По твоей диалектике убийца - тоже исследователь? Есть статья Уголовного кодекса об убийстве, а он - исключение. Думаешь, появится новый закон, одновременно карающий за убийство и разрешающий его? Хотел бы я прочесть такой закон в первой редакции!
Законы природы зря передоверили юристам, - стоял на своём Павел.
– Природные законы тем и отличаются от общественных законов, что они существуют объективно, независимо от нас.
Ну почему же, - ядовито улыбнулся я.
– Онтроника управляет этими законами. Если взять её на вооружение нашим деятелям, то скоро законы природы будет Государственная Дума принимать!
Какой кошмар!
– схватился за голову Павел, видимо, представив, как принимается закон Кулона в первом чтении.
Вот поэтому мы и охраняем законы природы, - улыбнулся я, - чтобы жизнь была стабильной. Ведь любые законы нужны, чтобы регулировать процессы, будь то природные или общественные. А без законов будет хаос и анархия.
Вы - неучи, которые, вместо того, чтобы постигать новое, решили законсервировать уже имеющееся! Мракобесы! Миоген мог бы дать нам столько нового!
Павел даже вскочил со своего кресла. Я не стал его удерживать.
Ты пойми, - перешёл на "ты" философ, но я не стал его осекать, - у них уникальная цивилизация. Чтобы достичь благополучия, они не изготовляют железки, не выращивают жратву. Они управляют фундаментальными философскими категориями: причиной и следствием, количеством и качеством, сущностью и явлениями, содержанием и формой. Зачем расширять город, если можно изменить свойства пространства и в одной квартире поселить тысячу человек, и они не будут друг друга даже замечать?
Я понял, что философу нужно выговориться, и не стал прерывать его.
Онтроника могла бы дать столько всего нашему миру! Мы бы забыли о страхе смерти: ведь мёртвых можно оживлять. Мы бы забыли о болячках - есть ремницы, лечащие от всего. Голода бы не было - ведь пищу можно выдумывать. Мы бы могли не мучиться выбором - есть множило, которое позволяет сделать множественный выбор. Мы бы могли исправлять ошибки прошлого, изменяя прошлое с помощью следственно-причинной связи.
Философ так раздухарился, что даже прикурить не смог с первого раза.
А сколько новых знаний можно получить из Миогена! Основной вопрос философии можно снять - ведь сглажник стирает грань между материей и сознанием. Мало того, он может сгенерировать тысячи промежуточных форм между ними. Можно внедрить в нашу жизнь многовариантную математику, в которой переменная одновременно равна нескольким значениям, а треугольник может обладать одновременно свойствами круга и квадрата. Можно изучать науку о возможностях и способах преобразования их в действительность. Да и это не главное!
Я поглядел на часы. Уже два часа мы беседуем, а я не решил главной проблемы.
Есть треуголятор, который добавляет к любым двум противоположностям третью, продолжал лекцию Павел.
– С помощью него можно избавиться от дурацкой биполярности. Неужели не надоело: плюс-минус, сильный-слабый, толстый-тонкий?.. А ведь треуголятор может добавить нечто третье к любой бинарной конструкции! Представь себе третью противоположность к материи-сознанию, к причине-следствию, к части-целому. Можно добавить и четвёртую, и пятую, и ещё хоть какую противоположность к чему угодно.
"Смежновцев", наверное, уже повезли к нам в город.
Не нравится третья противоположность?
– по-своему истолковал мой пустой взгляд философ.
– Пожалуйста, есть цепочник, который продолжает любую систему. Для материи- сознания добавит подсознание и надматерию. Для пространства-времени - подпространство и надвремя. Не нравится единство и борьба противоположностей? Есть относило, которое изменяет отношения между противоположностями на любые другие.
Зачем нам это всё, Павлик?
– прервал я его.
– Принесёт ли это нам счастье? Миогенцам и то не принесло. У них, знаю, умные и добрые захватили власть и эксплуатировали тупых и злых, высасывали из них свойства. Ты хочешь, чтобы у нас то же самое было?
Я хотел бы построить справедливое общество. И онтроника могла бы в этом помочь.
Я рассмеялся:
Ты коммунист?
Нет, что ты!
– испугался философ.
А зачем тебе пустые мечты о всеобщей справедливости? Не будет такого никогда. И Миоген это доказал.
Я отошёл от окна и подошёл к Павлу:
Любая цивилизация стремится к справедливому обществу. Миоген почти мгновенно превратился в общество потребления. Теперь там есть отели, кабаки, супермаркеты и дворцы развлечений. Значит, наше общество не такое уж плохое, раз его копируют другие миры.