i 2bfbb827db0fe0dd

Unknown

Да. В поезде продуло, - старательно прохрипел я.

Юноша немного поругал железнодорожников, которые не следят за своими вагонами, а затем поинтересовался:

Как Махамет поживает?

Нормально.

Подгляд ему понравился?

Ещё бы!
– Я понятия не имел, о чём шла речь.

А снильниц парочку он не хочет заказать?
– не отставал назойливый парень.
– Они вроде неплохо идут у вас в городе.

Я изобразил что-то неопределённое на лице. Юноша истолковал это по-своему и удивился:

Ты что, не знаешь? Список не смотрел разве?

Не

то чтобы не смотрел...

У тебя его нет разве?!
– пристально посмотрел на меня приставучий собеседник.

На моё счастье в зале началось шевеление. Все засуетились и начали глядеть на какую-то кабину, которая возвышалась над залом. Когда-то она была остеклена, но сейчас все стёкла на ней были выбиты. В одном из проёмов появился господин Смирнов собственной персоной. Я узнал его по фото; мне его Барышев показывал, говорил, что запросил у местных паспортистов. Неброская, как у всех дилаперов, внешность. Запомнить трудно, но у меня за время работы во ФСЕНе выработалась профессиональная память на лица, тем более, что приходилось частенько запоминать невыразительные дилаперские физиономии.

В зале подхалимски зааплодировали. Мелкие торгаши, собравшиеся на это мероприятие, гордо именуемое онтоярмаркой, вызывали у меня раздражение. А вот Смирнов - фигура крупная. К нему, чувствую, на хромой козе не подъедешь. Виталий поднял руку, и зал послушно затих.

Дорогие друзья, соратники, единомышленники!
– пафосно начал речь Смирнов с истинно дилаперским красноречием. Их специально на это натаскивают.

Нас считают преступниками. Нас ловят спецслужбы. Особенно рьяно нас преследуют недоумки фсеновцы...

"Вот за эти слова ты ответишь! Обещаю!" - мысленно обиделся я.

Но мы снова вместе, и это здорово! Мы несём свет разума в наш отсталый многострадальный мир...

Смирнов некоторое время с надрывом рассказывал, какие они, торговцы, хорошие и пригожие, а потом плавно перешёл к онтронике:

Наш мир онтологически беден. Мы стиснуты дурацкими законами онтологии, которые наши доморощенные мудрецы считают незыблемыми и вечными. Следствие всегда идёт за причиной. У объекта есть совокупность свойств. Целое собирается из частей. Явления отражают сущность.

Меня, опера-физика, мало волнуют онтологические законы. Естественный кодекс не предусматривает нарушения таких законов. Но изменение онтологии, которое проделывает онтроника, влечёт за собой нарушения физических, химических, биологических, геологических и прочих законов природы.

Мы стиснуты рамками дурацкой биполярности, - вещал бывший дилапер.
– Сила-слабость, тёмное-светлое, вещество-поле, бесконечное-конечное... Никаких третьих противоположностей не допускается. До каких пор мы будет это терпеть?

Толпа торгашей загудела, показывая, что на самом деле терпеть сие безобразие не намерены.

Но есть мудрая цивилизация из славного Миогена, которая научилась преодолевать это. Они научились управлять не только законами природы, но и законами онтологии. И это они делают с помощью онтроники.

Похоже, Смирнов завёлся не меньше чем на час.

Дебилы-фсеновцы запретили

нам продавать онтронику. Но среди нас есть умные головы, которые нашли выход. Мы продаём обонточку - вещи, которые по физическим и химическим свойствам не отличаются от обычных вещей. Пусть обонточка лишь жалкое подобие онтроники, но с помощью неё мы прольём свет знаний на наших жителей. Мы приучим их к мысли, что законы мира можно менять и управлять ими. Ибо тупицы подчиняются законам, умные - используют их, а гении - изменяют.

Тут Виталий немного погорячился. Депутаты тоже меняют государственные законы, но гениев среди них я не замечал.

Попрошу вас отметить аплодисментами открытие очередной онтоярмарки!
– провозгласил демагог, и я с облегчением вздохнул.

Все оживились и задвигались между столами. Смирнов возвышался над толпой и, скрестив руки на груди, с улыбкой наблюдал за курьерами. Чтобы не стоять, как истукан, я тоже засуетился и, затесавшись в толпу, задвигался вместе с ней. Перемещаясь от стола к столу, я прислушивался к зазываниям торговых агентов:

Приобретайте вредосос. Обонточивается из пылесоса. Удаляет всё вредное, включая шум от соседей и вредные привычки!

А вот загляда!
– Другой агент указывал на телевизор, стоящий на столе.
– Позволяет заглядывать в будущее. Время заглядывания регулируется.

Пакушка нужна?
– навязывал третий агент рюкзак ярко-синего цвета.
– Позволяет перетаскивать вещи любой массы и габаритных размеров. При этом его масса и размеры остаются неизменными.

Бойкий паренёк тряс какой-то кастрюлей и весело взывал к курьерам:

Новинка сезона - сырка! Превращает варёное и жареное назад в сырое. Очень полезная вещь в хозяйстве. Может также восстанавливать просроченные продукты.

Я постарался обойти его стол, чтобы он опять не начал свои идиотские расспросы, посмотрел на тахиоган у соседнего торговца (ружьё, которое сперва попадает, а потом стреляет), повертел в руках хронозеркало - зеркало, которое позволяет посмотреть на себя, какой ты будешь через несколько лет, и ту почувствовал на себе взгляд. Осторожно посмотрев по сторонам, я заметил, что на меня со своего наблюдательного пункта пристально глядит Смирнов. Рядом с ним стоял мой недавний собеседник и указывал прямо на меня. Наверное, я делал нечто несвойственное обычному курьеру. Я быстро отвёл глаза, взял в руку мозготел - очки, принимающие телепередачи прямо в голову и делающие их объёмными, и стал пристально рассматривать, не обращая внимания на увещевания агента.

Через весь зал в мою сторону пробирались два человека, похожих на бандита. Я, перебираясь от одного агента к другому, начал постепенно двигаться к выходу, понимая, что это глупо. Уж если я им понадобился, то скрыться они мне всё равно не дадут. Бандиты двигались быстрее меня и скоро меня догнали.

Подожди, братан!
– обратился один из догнавших.

Это ты мне, братан?
– не очень искусно разыграв удивление, прохрипел я.
– А в чём проблема?

Да есть одна...
– ответил "братан".
– Босс тебя хочет видеть.