i 0a3a4f30eeb528b3
Шрифт:
– Я - не волшебница, Юстара. Я - только учусь. В том числе и у моей предшественницы.
– ответила Знаменская, не ставшая вслух именовать первую Знаменскую "великой".
– И сравнивать меня с ней - это невозможное по причине ненормативности занятие. Она - прошла огромный путь, я же его - только начинаю.
– И вы намерены совмещать свою работу с практикой врача?
– улыбнулась гостья.
– У меня нет других планов на этот счёт.
– тихо ответила Виктория.
– Мы должны окончательно стабилизировать Россию после тяжелейшего периода борьбы с Вирусом Очищения Цивилизации, вывести её на нормальный режим, а здесь я должна действовать не только как гражданский чиновник, но и как врач.
– Поминутным...
– проговорила гостья.
– Согласна, поминутным. Разберусь с нарастающей волной недовольства - нам нужно снять эту волну и этим я займусь уже завтра и тем более - в поездке по центральному кольцу. Сколько на это уйдет времени - сказать не берусь, скажу так: я сделаю всё, что смогу, а сколько это займет дней или часов - не важно. Но постараюсь сделать всё максимально быстро. Я ведь не одна - у меня немало сторонников и немало противников, у которых я напряжённо ежедневно учусь. Сегодня вечером я вручаю звёзды героев спецслужб России группе офицеров и сотрудников Спецназа, а завтра утром - звёзды героев труда группе рабочих и крестьян с Дальнего Востока. После этого у меня с одиннадцати часов завтрашнего дня - снова поездка по мемориалам - я должна посетить всё Главное столичное кольцо, чтобы отдать нужную дань уважения - давно об этом мечтала и думала.
– Согласна, это не протокольные мероприятия.
– молвила гостья.
– Как чиновник гражданского общества я могу назвать это протокольными мероприятиями, но как обычный человек я этого не сделаю. Для меня важно то, что везде, где я буду, я смогу встретиться с очень многими людьми и они увидят меня не за неприступными фигурами офицеров Спецназа, а рядом. Мне надо чётко и полно чувствовать самой, чем живут люди и ещё больше - знать и понимать их нужды и желания.
– И заниматься медпрактикой...
– вставил своё слово Дункан Беверс.
– И заниматься медицинской практикой. В простых и сложных объёмах. Без всякой показухи и рисовки.
– просто и тихо ответила Знаменская.
– Но мне ещё очень многому следует научиться.
– Госпожа президент, разрешите накрыть стол?
– в беседку вошел капитан спецназа - её постоянный сопровождающий.
– Разрешаю, господин капитан.
– Знаменская встала. За ней встали гости.
– Господа, давайте пройдёмся по радиусной аллее, сделаем несколько кружков по аренной аллее и продолжим наш разговор.
– Через десять минут все будет готово, госпожа президент.
– сказал капитан, уступая выход из беседки для гостьи. Следом вышел гость. Знаменская по своему обыкновению шла позади.
– Зорян, мы подойдём через пятнадцать минут. Так что не спешите.
– обратилась она к капитану. Тот кивнул и посторонился, давая возможность президенту догнать гостей.
– Ваша медицинская практика - как и раньше медицина катастроф?
– спросил Дункан, когда Знаменская поравнялась с ним.
– Да. Иного я и не желала бы для себя. В России сейчас именно это направление наиболее способно смягчить последствия возвратного парадоксального удара после тяжелейшего периода борьбы с ВОЦ. Я буду оперировать и консультировать, буду вести лекции и семинары, а также проверять, контролировать и инспектировать, хотя, если честно, три последние вещи мне нравится делать меньше всего. Я не хочу не доверять людям больше, чем это требует Закон Безопасности.
–
– сказала Юстара, беря президента под руку.
– Мой муж Андриан Николаевич Орлов, находясь почти постоянно в Нижегородском военном округе Поволжского центрального командования, взял на себя все заботы о них, какие только возможны . Две дочери и три сына у меня живут сейчас в городке для офицерского состава, вместе с отцом. Там всё прочно - я в этом архиубеждена. Андриан - тот человек, которого они слушаются беспрекословно и понимают с полувзгляда. А я обязательно поеду туда надолго, как только решу прежде всего проблему Волны Возмущения.
– сказала Знаменская, на мгновение погрузившись в приятные воспоминания.
– Может быть, загляну и раньше. У нас там вся база: вилла, особняк и дачный коттедж.
– А как с Президент-холлом? Вы также планируете сделать его закрытым, как этого хотела ваша предшественница?
– спросил Дункан.
– Закрытым только для праздных бесед. Там я планирую заниматься рабочими встречами в несколько более неформальной обстановке. Но трёпа и ничего не значащих разговоров я там допускать не собираюсь.
– просто и чётко ответила Знаменская.
– Я планирую подобрать себе участок под Москвой и построить там свой собственный дом, где я буду принимать гостей только для отдыха и приятных неделовых бесед. Возможно, он станет родовым гнездом для детей моих детей, для моих внуков и правнуков. Если они того захотят.
– А как с журналистами?
– спросила Юстара, улыбнувшись.
– Их в пределы моего будущего собственного дома и участка я допускать по-прежнему не собираюсь. Для них открыты определённые части Президент-Центра и Президент-Холла и этого - достаточно. В России должна продолжаться и всемерно укрепляться традиция уважения к личной жизни каждого человека, за любое вмешательство в которую без согласия хозяев должна следовать быстрая и полная ответственность.
– Знаменская не стала улыбаться.
– Я много общалась с журналистами и всегда пыталась им внушить эту простую истину, но на своем новом посту я постараюсь сделать это намного более фундаментально.
– А как же информцентры?
– гости были осведомлены о планах России по созданию сети новейших хранилищ информации.
– Далеко не каждый информцентр нашей страны и тем более - зарубежный получит доступ к личным данным жителей России. Этим будут ведать всего несколько центральных, региональных и местных информцентров. Капитан Семёнов недавно представил мне целый план, согласно которому должна быть установлена многоуровневая система доступа к личной информации о каждом гражданине. Уже многим россиянам надоело снова и снова в разных источниках читать о том, что кто-то женился, а кто-то с кем-то развёлся, кто-то что-то получил, а что-то кто-то отдал, кто-то на кого-то как-то посмотрел и кто-то кому-то что-то сказал. Я не перечисляю здесь все возможные вариации этого балагана.
– спокойно и размеренно произнесла Знаменская.
– Появление столь однотипной информации в таких запредельных объемах крайне вредно, оно ведет к обеднению эмоций и на этом материале молодёжь ничему не научится - ни жить, ни думать. А мы ведь уже несколько десятков лет не только говорим, кто и что сделал, но и называем при этом полные координаты и личностные идентификаторы. Это - не светская хроника, а форменное ничем не обоснованное и часто бесполезное и откровенно небезопасное копание в грязном белье и я намерена это прекратить, переключив внимание россиян на многие другие вещи. У нас уже восемнадцать лет, как больше трёх миллиардов человек населения и мы больше не можем засорять ноосферу открытыми однотипными отчётами о том, что кто-то что-то как-то получил, а кто-то что-то как-то потерял.