Хюльдра
Шрифт:
Ни острый взгляд, что она бросила на него, уходя, ни холодное неласковое «пока» не опечалило Лавровича. Ведь у них вся жизнь впереди! Будут и поцелуи на прощание, и ласковые взгляды при встрече, и декалитры совместно выпитого утреннего кофе. А неделю Алисиного отсутствия Лаврович решил провести с пользой и как следует поразмыслить.
Как ни крути, Алиса Заваркина – все еще плохой социальный партнер. Но она неглупа и привлекательна, что дает пространство для работы.
Лаврович, не откладывая, открыл свой ежедневник и принялся набрасывать план мероприятий по превращению Алисы в достойную спутницу жизни. Он так и озаглавил список
Но лишь один пункт смущал счастливого жениха.
Анфиса Заваркина.
От перспективы породниться с гарпией, как Лаврович теперь называл будущую свояченицу, его затошнило. Но решительно отстранившись от эмоциональных реакций своего пищеварительного тракта, он прикинул свое положение и нашел в нем немало плюсов. Первый и самый жирный: Анфиса была влиятельна. Она тесно общалась с чиновниками и промышленниками, в ее кафешку в обеденный перерыв иногда заскакивал сам губернатор, с которым она заговорщицки перемигивалась. И это уже не говоря о том влиянии, которое эта женщина оказывала на рядовые умы: всякие хипстеры стекались в ее кафе только ради того, чтобы поглазеть на нее.
Вторым и не менее важным плюсом, стало то, что Заваркина-старшая была знаменита. На ее работу ссылались федеральные СМИ. Ее знали и уважали в городе Б. Она была одним из тех людей, которых Лаврович не мог не уважать. Ее амбиции восхищали его.
Анфиса Заваркина не была приятной личностью, но Лаврович признавал, что она могла стать ему полезной.
Информация об остальных Алисиных родственниках была крайне скудна. То, что ее брат изготавливает и сбывает наркотики, Лаврович узнал от Пашки, а Лаврович знал, что всё, что тот плетет, нужно делить на двадцать. Его заверения в том, что тот бандитского вида субчик на крутом мотоцикле, у которого Павел покупал кокс и стимуляторы, и есть Василий Заваркин, не внушали никакого доверия. Что касается мужа Анфисы, то Лаврович, хорошенько подумав, решил не брать его в расчет.
В конце концов, всю эту чушь можно смело обобщить и признать сплетнями. В конце концов, Алиса – красивая девушка, а красивые девушки всегда окружены завистниками, которые распускают сплетни.
Так, незаметно и потихоньку, Лаврович успокоил сам себя.
На следующее утро после Алисиного отъезда (Лаврович, в соответствии со своей выдумкой, и не подумал проводить ее) он решил действовать. Для первой встречи с Анфисой Заваркиной Лаврович выбрал предлог, который приведет в восторг любую женщину – бриллиантовое кольцо и болтовню о свадьбе.
Лаврович невольно поддался искушению произвести впечатление на потенциальную родственницу и, достав запасную кредитку, отправился в лучший ювелирный города Б.
Там он, вдохнув и выдохнув, обменял кругленькую сумму на вычурный круглый бриллиант-солитер, оправленный в платину и окруженный бриллиантиками помельче.
Спрятав в карман заветную красную коробочку с золотой надписью, Лаврович отправился в логово гарпии. Особо не думая о дороге, он плавно поворачивал руль своего седана и сочинял речь. Его посетило вдохновение, которое позволило составить ему несколько гладких и красивых фраз, которыми он решил уведомить Заваркину-старшую о своих намерениях в отношении ее сестры.
Но протиснувшись
– Я согласна! – мигом сказала та, округлив глаза.
– Ты уже замужем! – воскликнула ее «сокамерница», вытянув шею так, что казалось, что ее позвонки превратились в телескопы.
– Ты тоже уже замужем, так что сиди, не ерзай, - одернула ее Заваркина и засмеялась. Смех у нее был мелодичный, улыбка приятной, и только мелкие хищные зубки портили впечатление.
– Это для Алисы, - проскрипел Лаврович.
– Очень миленькое, ей понравится - Анфиса пожала плечами.
«Миленькое» - это не то определение, которого ожидал Лаврович. Миленькой в его понимании может быть открытка с котятами, а не кольцо от «Картье» с каратным бриллиантом.
– Не та реакция, которой ты ждал, верно? – спросила Заваркина, пристально вглядываясь в его лицо, - чего ты хочешь? Благословения? Восторгов?
– Я хочу попросить у вас руки вашей сестры, - вдруг выпалил Лаврович и покраснел от собственной напыщенности.
Лицо заваркинской подружки вытянулось в изумлении. Сама Анфиса уставилась на него взглядом, полным иронии.
– Расскажешь, что за история с письмами? – вдруг спросила она, - в которых Смоленской предлагают поработать театральной проституткой? Ты в курсе? Комментарий дашь? Комментарий в обмен на благословение!
Лаврович отрицательно помотал головой, не успев удивиться столь резкому повороту разговора. Он помнил, что с гарпией надо держать ухо востро: не заметишь, как она унизит тебя и измажет словесными фекалиями. Лаврович не любил ни дерьма, ни унижений.
– Не дашь или не в курсе? – спросила Заваркина, наклонив голову набок.
– Может быть, вернемся к моему вопросу? – спросил Лаврович, мысленно отругав себя за то, что голос выдал его волнение и нетерпение.
– Чего ты вдруг решил жениться? Вы же друзья, - издевательским тоном произнесла Заваркина, широко взмахнув рукой. Лаврович покраснел еще пуще. Он не собирался открывать этой стерве свою гениальную задумку и уж тем более не хотел делиться своими чувствами.
– Она, уезжая в аэропорт, разваливалась на куски от того, что ты снова объявил ей о разрыве. Я даже подумала, не положить ли мне ее в чемодан и не сдать ли в багаж. Так что я не дам благословения, – проговорила Анфиса равнодушно, указательным пальцем захлопнув крышку коробочки с кольцом, которую Лаврович все еще сжимал в руке, - имя тебе легион, мой милый!
Гарпия сверлила его взглядом, и Лавровичу ничего не оставалась, как признать свое полное поражение. Он судорожно сглотнул, поняв, что ему только указали на дверь. Он спрятал коробочку в карман, вежливо кивнул и вышел в темный коридор, заставленный всяким хламом. Глубоко вздохнув и призвав на помощь все свое самообладание, Лаврович вызвал лифт, который отозвался из шахты зловещим гулом.