Хюльдра
Шрифт:
Из тщательно охраняемых психотерапевтическими приемами глубин Нининой памяти вдруг всплыло неожиданное воспоминание. Темно и душно. Свечи. У нее, Нины, неподъемная голова и ватные ноги. Ее тошнит, но она не может облегчиться, лишь давится рвотными спазмами, собственной слюной и какой-то грязью. «Фу», - говорит кто-то из темноты, и Нина понимает, что это «фу» адресовано ей. Она видит Алису, ее слабое беспомощное тело в безжалостных руках. Нина ничем не может ей помочь. Она вообще не может пошевелиться.
Нина помотала головой, возвращаясь в реальность, и, стараясь унять сердцебиение и вернуть к норме дыхание, снова уставилась на себя в стекло.
– Вам что-нибудь принести? –
– Обезжиренный латте, пожалуйста, - заказала Нина и снова посмотрела на свое отражение.
Что на нее нашло? Помутнение какое-то! Чего она вдруг решила обвинить Алиску? Кому и что она попыталась доказать, пробурчав злые слова о ее внешности? Фу, мерзость! Бабство. Нина всегда подозревала, что в ней тоже это есть.
Чтобы отвлечься от неожиданного открытия, Нина отхлебнула поданного латте и принялась за почту. Первое письмо, под темой «Работа», заставило ее удивленно выпучить глаза.
Здравствуйте, Нина!
Эротический театр ищетрежиссёра(сценаристаиорганизатора), а такжепроводит набор актрис– молодыхдевушек,свободныхдухомителом.Гарантированно высокая оплата труда.ЗаверяюВас,чтоденегхватитнавсё:инажизнь,инаразвлечения. Обучение и работа – всё строго конфиденциально. Свободный график.
С уважением, Елена.
Нина с минуту смотрела на письмо, не веря своим глазам. Неужели можно вот так просто взять и пригласить незнакомого человека в проститутки? По электронной почте? Потрясающая прямолинейность и незамутненность!
Нину разобрало любопытство. Она нажала кнопку «Ответить» и быстро напечатала коротенькое послание.
Здравствуйте, Елена. Хотелось бы подробнее узнать, в чем состоит работа и каково будет обучение.
Следующее
– Когда ты еще и работать успеваешь? – шепотом спросила Нина у монитора. Мимоходом ее снова обжег стыд при воспоминании о тех гадостях, которые она нашептывала себе под нос про свою единственную подругу.
Пьеса была про любовь. Естественно, про любовь несчастную, потому что в счастливой Нина не находила ничего увлекательного. Вся пьеса состояла из монологов разной длины, которые главная героиня произносит со сцены, обращаясь к зрителям, как к высшей силе, управляющей миром.
Нина несколько недель размышляла над тем, как замысловато и художественно «убить» героиню в конце. Конечно, грубо сработанный стул, одиноко стоящий на сцене, и большая петля, на которой ей следует повеситься, стали бы идеальными декорациями – пусто, тоскливо и много способов обыграть отчаяние. На стул можно было бы сесть, встать, лечь, закинув ноги на спинку. Его можно оседлать, перевернуть и даже разломать, чтобы кидаться в зрителей деревянными щепками.
Последняя затея пришлась Нине по нраву. Она обожала выводить зрителей из оцепенения и с удовольствием вовлекала их в постановку, иногда подвергая опасности целостность их телесных оболочек.
– Что ж, пусть потерпят эту интерактивность во имя искусства, - говорила режиссер Смоленская и снова и снова обдавала зрительский зал водой, огнем и холодным воздухом, вопреки запретам руководства Института Искусств.
Петлю, свисающую с потолка, актриса могла бы ухватить рукой и качаться на ней, во время монологов о безумии, подыгрывая себе движениями головы: безумно хохотать, запрокинув ее назад, чтобы после обессилено уронить на грудь. Во время финального монолога петлю можно будет надеть на шею.
Нина воображала ослепительно белое платье в вульгарных стразах, смотрящееся оскорбительно празднично на фоне голой дощатой сцены и покосившегося на бок старого стула. Ей безумно хотелось самой играть эту роль.
– Надо будет обязательно пригласить Пашку на премьеру, - прошептала она.
Нина начала писать этот текст в день его свадьбы. Она знала, что регистрация брака назначена на десять утра, и чтобы побороть искушение подглядеть из-за кустов, Нина решила отвлечься. Она решительно отмела все будничные способы – киношки-кафешки, прогулки с друзьями – ввиду их крайней неэффективности. Нужно было нагрузить свой мозг до предела, чтобы не думать ни о чем.
И Нина села писать. Изливая свою боль словами, она просидела за ноутбуком весь день, всю ночь и кусочек утра. В полдень она, наконец, встала из-за стола и съела с чаем найденный в холодильнике кусочек сыра. Ей казалось, что вот-вот придет отчаяние и накроет ее липкой пеленой, что душевные силы покинут ее, что дальше будут только рыдания и приступы удушья. Но ничего не произошло. Она чувствовала лишь опустошенность и удовлетворение, словно вся грязь из ее души переместилась в компьютер и была заботливо сохранена в формате doc.
Тем же вечером ей позвонил Павел и сказал, что перед отъездом в свадебное путешествие они с супругой вдрызг разругались, и та, демонстративно плюнув ему в суп, уехала одна. Теперь ему, Пашке, скучно-грустно и «некому лапу пожать». Затем он робко попросил разрешения приехать.
– Приезжай, - сказала Нина равнодушно и ушла принимать ванну с маслом «Цветы Тайланда», запах которого очень нравился Павлу.
Он приехал и остался на две недели. Суп, испорченный Мариной, медленно скис в холодильнике.