Хворый пес
Шрифт:
Он отстранился от проститутки, которая уже трудилась над «молнией» на ширинке, и взял коробку, полагая, что это подарок от благодарного клиента. Сколько лет он пытался достать именно этот сорт! Стоут уже мысленно подыскивал для коробки лучшее место среди других сокровищ в книжном шкафу.
Но тут заметил, что она вскрыта и слишком уж легкая. Он поставил коробку на отполированную дубовую стойку бара. Эстелла положила подбородок ему на плечо. Открыл коробку – никаких сигар. Только лапа, собачья лапа с черной короткой шерстью, аккуратно отсеченная в суставе.
– Что там? – Проститутка выгибала шею, стараясь заглянуть в коробку.
Оглушенного Стоута окатила волна отвращения – этот
– Дай глянуть. – Эстелла оставила в покое «молнию» и той же любознательной ручкой, весьма проворной, надо признать, цапнула коробку.
– Не надо! – попытался остановить ее Стоут, но было поздно. Девушка вынула мерзость из коробки, покрутила туда-сюда, провела накрашенным ноготком по бархатистым подушечкам, щелкнула по когтистому рудиментарному пальцу. – Палмер, это что, шутка? Она ведь не настоящая.
Помрачневший Стоут приложился к стакану.
– Мне надо идти.
– Ух ты! – Эстелла нежно поглаживала отрезанную лапу, как живую. – На ощупь будто настоящая.
– Пожалуйста, положи на место. Убери в коробку.
– Господи, Палмер! – До нее наконец дошло, и она с отвращением швырнула мохнатую штуковину. Мертвая лапа суставом вперед шлепнулась в стакан с бренди Стоута, когтями зацепившись за край. Палмер Стоут подхватил коробку и направился к выходу.
Дези попросила показать место, где похоронен лабрадор.
– Вы мне не верите, – сказал Твилли.
– Верю.
– Нет, не верите.
И они поехали назад в Лодердейл. Макгуин ехал в кузове пикапа. На семидесяти милях в час от встречного потока уши пса развевались, точно крылья летучей мыши. Дези пожалела, что нельзя его сфотографировать. Когда она оборачивалась посмотреть, как там собака, Твилли косился на ее шею в янтарных отблесках дорожных фонарей. Ему понравилось, что она сама захотела съездить к той собаке. Хотя ничего странного – она жена заядлого вруна. С какой стати она должна кому-то верить?
Пляж в розоватых отсветах ночного освещения старого отеля был почти пуст. Ветер с моря крепчал, шумно плескались волны прибоя.
Твилли подвел Дези к могиле.
– Наверное, хотите, чтоб я раскопал? – спросил он.
– Не нужно.
Макгуин энергично обнюхивал свежевскопанный песок.
– Ставлю десять долларов, он сейчас здесь распишется, – сказал Твилли.
Макгуин поднял голову, будто понял, и, прицеливаясь, закружил перед холмиком.
– Нет! – Дези схватила поводок и оттащила пса от могилы. – Это так печально.
– Печально.
– Как вам не страшно было отрезать ухо, лапу…
– Уже поздно, миссис Стоут. Вам пора домой.
– Я оставила в Делано сумочку.
– Вышлем вам почтой.
– В ней ключи от машины и дома.
– И что еще?
– Противозачаточные таблетки.
Нечего было лезть с вопросами, сказал себе Твилли. По пути в Майами-Бич он чуть не уснул за рулем. В гостинице он решил принять горячий душ, чтобы встряхнуться и ехать дальше.
– Позвоните мужу и скажите, что уже едете домой! – крикнул он из ванной.
Когда Твилли вошел в комнату, он увидел, что Дези лежит в постели, до подбородка натянув белоснежную простыню.
– Я вам, наверное, песку в кровать натащила, – сказала она. – Который час?
– Четверть второго.
– Пожалуй, я останусь.
– Пожалуй, я этого хочу.
– Вы не сможете вести машину.
– Только поэтому?
– Так я себе говорю.
– Хорошо, оставайтесь, потому что я не смогу вести машину.
– Спасибо, – сказала Дези. – Только никакого секса.
– И в мыслях не было.
Макгуин вспрыгнул на кровать и принялся лизать Дези лицо.
– Я
– Он всего лишь собака, а вы – сумасшедший уголовник.
– И даже больше.
Вот так они провели ночь в Делано – втроем под одним одеялом, Дези между Твилли и Макгуином. На рассвете ее разбудил храп Макгуина, устроившего свою бычью голову рядом на подушке. Дези хотела перевернуться, но не смогла – Твилли уткнулся ей в шею, мягко касаясь ее губами. Дези не знала, но Твилли снился сон.
Впервые в жизни.
Весь день мистер Гэш слушал пленки и не мог наслушаться. Увидев рекламу в ночной телепрограмме, он заказал по почте «Самые Душераздирающие Происшествия», выпуски 1–3. Записи звонков проводили полицейские участки по всей стране, и кто-то лихо догадался собрать их в серии «Лучшее в службе 911» и продавать на кассетах и компакт-дисках. Убрали только матерщину, дабы уберечь детские уши.
АБОНЕНТ: 911? 911?
ДИСПЕТЧЕР: Полицейский участок. У вас что-то случилось?
АБОНЕНТ: Ага, один мой братец выпускает другому кишки.
ДИСПЕТЧЕР: Выпускает кишки, вы сказали?
АБОНЕНТ: Ну да, пришлите кого-нибудь поскорее. Тут повсюду до… (сигнал «би-и-ип»)… кровищи. Он рехнулся, приезжайте скорей, а то он всех нас перережет.
ДИСПЕТЧЕР: Вы можете описать его оружие, мэм?
АБОНЕНТ: Нож, господи. Здоровенный… (би-и-ип)… мясницкий нож. С деревянной ручкой и острым лезвием. Усекли?
ДИСПЕТЧЕР: Хорошо, хорошо, успокойтесь. Где сейчас ваш брат?
АБОНЕНТ: На полу. Где ж ему еще быть? Истекает кровью на полу. Выглядит, как кусок швейцарского… (би-и-ип)… сыра, только в кетчупе.
ДИСПЕТЧЕР: Нет, тот, что с ножом. Он где?
АБОНЕНТ: В кухне. Наверное, опять пивом наливается. Вы едете? Если нет, так и скажите, чтобы я перерезала себе горло и избавила эту пьяную свинью, братца моего, от хлопот.
ДИСПЕТЧЕР: Успокойтесь, наряд уже в пути. Можете оставаться на связи? Вы в безопасном месте?
АБОНЕНТ: Безопасном? Это уж точно. Я заперлась в (би-и-ип) ванной фургона, считай, это прямо… (би-и-ип)… Форт-Нокс. Славно, как клопу в диване! Вы что, парни? Какая, на хрен, безопасность? Тут кошка пернет, и вся домушка разлетится…
ДИСПЕТЧЕР: Мэм, постарайтесь сохранять спокойствие.
АБОНЕНТ: Господи, это он! Он там, за дверью! Клит, убирайся! Не трожь меня, а то расскажу маме, что ты делал с Липпи, ей-богу! Не смей ломать дверь! Клит… черт тебя… я позвонила в полицию… Нет!.. Не смей!..
ДИСПЕТЧЕР: Мэм, это он? Вы с братом разговариваете?
АБОНЕНТ: Нет, с Гартом… (би-и-ип)… Бруксом. [22] Вы что там, совсем спятили?… Эй, Клит, кончай с этой хреновиной… Нет, нет! Убери эту штуку, слышишь? Убери!!!
ДИСПЕТЧЕР: Алло? Мэм? С вами все в порядке?
22
Гарт Брукс (р. 1962) – американский композитор и кантри-певец.
Мистер Гэш хмелел от полных страха голосов. В звонках по «911» было все – ярость, ужас, безысходность, весь цикл животного отчаяния.
Папа буйствует.
Малыш упал в бассейн.
Мама приняла какие-то пилюли.
У окна спальни кто-то стоит.
И все же они умудряются добраться до телефона и попросить помощи.
Для мистера Гэша это было лучше театра, лучше книг, лучше музыки. Здесь представала настоящая, невыдуманная жизнь. Эти пленки никогда не надоедали. Самые любимые он переписал с музыкальным фоном – Малер для семейных скандалов, Чайковский для остановки сердца и тому подобное.