Художник
Шрифт:
– Эй! Проснись!
– голос звучал достаточно сурово, и охранник очнулся, потирая наливавшийся на руке синяк.
– Извините, я не хотел...
– покаялся несчастный Игнац.
Иржи сел, улыбнулся и постелил на колени салфетку.
– Ладно, не парься. Кажется, я перестарался?
– он кивнул на плечо.
– Порядок. Просто Ваша внешность...
– Понимаю.
– Кивнул художник, накладывая себе в тарелку вареные овощи.
– Ты не стесняйся, кушай. А то когда теперь придется.
Игнац сел и начал поедать
Через какое-то время, запивая чаем безе со взбитыми сливками, Иржи продолжил начатый разговор:
– Ты считаешь, это сущее удовольствие, когда в тебя постоянно тычут пальцами, выдумывая одну небылицу круче другой? Когда ты не можешь с девушкой спокойно встретить закат на террасе открытого кафе? Когда твой любимый брат не в состоянии жениться только из-за того, что его невесты бросаются тебе на шею, предлагая все, и даже своих собачек? Ты для себя хотел бы такой жизни?
Охранник оторопело посмотрел на Иржи.
– Я не думал об этом. Простите, если вызвал у Вас негативные эмоции...
– Ничего.
– Художник крепко хлопнул его по другому плечу.
– Сейчас тебя сменят, отдохнешь.
– Но я готов...
– Но не готов я...
– улыбаясь, закончил разговор Иржи, снова хватая свои рисунки.
– Будь добр, пока ты здесь, застели в гостиной клеенку в тот угол, где мольберт. И узнай местную программу развлечений. Я пока посижу в комнате.
И художник, унося за собой мысли и чувства бойца, скрылся в спальне, прихватив бумагу и упаковку карандашей.
Когда приехала машина со сменой, охранник Игнац Ковач был подтянут, молчалив и суров. В гостиной под мольбертом лежал толстый слой клеенки, а на обеденном столе - список развлечений. В нем были не только гламурные посиделки в чайной комнате для дам, но и ознакомительный маршрут по местным озерам на лодках к охотничьим домикам. А также дивной красоты водопад, льющий воды с утеса и названный "Слезы дриады". И это не считая музыкальных вечеров и конных прогулок по близлежащим рощам.
Ковач уехал, так и не увидев закрывшегося в своей комнате господина Измирского. Но его место на стуле у двери занял Йожеф Фаркаш. Тоже мужчина высокого роста, с крепкими ногами и руками, а также наблюдательными серыми глазами.
Женщины, живущие в отеле и не занятые никакими делами, обременяющими рассудок, обязательно выкраивали свободную минутку, чтобы пройти по этажу, где жил всемирно известный эпатажный художник. Но, увидев у заветной двери охрану, они тяжело вздыхали, все же надеясь поглазеть на знаменитость хотя бы за обедом или ужином.
Фаркаш уже прочитал по десятому разу газету, сетуя, что не взял с собой детектив, когда дверь номера распахнулась, и из нее вышел граф Измирский - младший. Черными глазами с длинными ресницами, бросающими тень на светлую кожу лица, Измирский внимательно оглядел нового охранника. Потом посмотрел по сторонам. На его счастье,
– Заходи.
– Не терпящим возражений тоном приказал Иржи.
Охранник вздохнул, но подчинился.
– Садись.
– Граф показал рукой на диван в гостиной.
Тот молча сел.
– Итак, тебя зовут?
– Фаркаш Йожеф, господин.
Иржи прошел мимо него раз, другой, а на третий сделал в его сторону молниеносный выпад, метя в шею. Не ожидавший ничего подобного охранник все-таки выпад отбил.
– Хорошо.
– Кивнул граф.
– Холодным оружием владеешь?
– Да, господин.
– С удивлением подтвердил молодой человек.
– Нож с собой?
Тот кивнул, показывая в рукаве кончик лезвия.
– Очень хорошо. Раздевайся.
У охранника открылся рот, и поднялись брови.
Иржи, тем временем, распахнул окно, снял с тела рубаху, скинул ботинки и вытащил откуда-то узкий и длинный нож.
– Ну же...
– прекрасные черные глаза нетерпеливо смотрели на Фаркаша.
– Ты заставляешь меня ждать.
И столько в этом упреке было печали и нежности, что охранник Йожеф в одно мгновение стянул рубаху, сбросил обувь и встал перед Иржи, словно всей своей позой говоря: все что хочешь, дорогой!
Иржи фыркнул и, нырнув тому под руку, приставил к его горлу нож. И только тогда Йожеф очнулся. Невысокий граф отскочил от Фаркаша:
– Давай, мальчик, нападай!
– Я - охранник...
– промямлил тот.
– И что? Разомнемся!
Граф снова крутанулся, словно в балетном пируэте, и стукнул пальцем ноги по руке, в которой охранник держал холодное оружие. Рука на мгновение онемела, и нож упал на пол. А потом, не давая сосредоточиться, ударил локтем по печени и, зайдя за спину, кольнул того ножом пониже поясницы. Рослый Йожеф этого перенести не смог и, выкрутившись, пытался длинной рукой достать верткого графа. Но тот все время уходил, прыгая, ныряя и уворачиваясь. Скоро охранник начал задыхаться. На спине Иржи выступил пот. Они кружились по гостиной уже полчаса, не сумев друг друга задеть. Но вот за спиной графа что-то упало, и он на долю секунды отвлекся. И этого хватило охраннику, чтобы дотянуться до его руки и несильно полоснуть ножом. Тут же крупные красные капли упали на драгоценный паркет. А охранник в растерянности упал перед графом на колени:
– Простите, хозяин, ради Бога! Я увлекся...
Иржи поморщился:
– Вставай. Пойдем в ванную, поможешь наложить повязку. Я виноват сам. Сноровку потерял.
И изящно пожал белыми обнаженными плечами.
"Господи, на что мужику такая красота!" - думал охранник, помогая перевязывать господину руку.
– Иди.
– кивнул на дверь Иржи.
– Спасибо. Завтра продолжим.
Потом обернулся к большому зеркалу и, собрав с локтя пролившуюся кровь, легко мазнул ей по стеклу. И включил воду.