Художница для босса

– Не понимаю, к чему упрямство. Ты хотела, чтоб тебя спасли, хотела лучшую жизнь для себя и сына. Вот она, перед тобой. Возьми ручку и подпиши договор.

Я сидела на самом краешке стула и нервно поглядывала в панорамное окно. Такое чистое, что казалось я сижу на краю пропасти и одно неловкое движение оборвёт мою жизнь. Отчасти, так оно и было, только окно ни при чём. Мы сидели в ресторане, где одна только салфетка, судя по виду, была дороже всего моего наряда.

За окном до самого горизонта и дальше мерцали огни вечерней

Москвы, а напротив сидел Дмитрий Исаев. Справа от него маленькая чашка кофе, над которым поднимался пар. Казалось бы, ночь на дворе, какой кофе. Я не обратила бы внимания, если бы сразу после появления на столе он не приправил его красным перцем. Теперь чашка не давала мне покоя всякий раз, когда Дмитрий подносил её к губам.

Пару раз я ловила себя на том, что слежу за движением адамова яблока, когда он пьёт.

Ворот белой рубашки был будто бы небрежно расстегнут.

Всё была лишь иллюзия. Теперь я это точно знала.

Он тот, кто всегда всё тщательно продумывает, просчитывает до мелочей, а после - получает желаемое.

Весь его образ - от модной стрижки полубокс на тёмных волосах, мощных часов на костистом запястье с широким циферблатом и золотым браслетом, туалетной воды с будоражащим, почти навязчивым древесно-ментоловым ароматом до тяжёлого изучающего взгляда стальных серых глаз говорили только об одном - он сосредоточился на новой цели и не отступит пока не добьётся её.

Вот только проблема в том, что его цель - я.

И идти на поводу пусть у шикарного, но явно зарвавшегося мужика, мне совсем не улыбается. Хватит с меня. На ошибалась. Наверилась в лучшее.

– Ручкой?
– Я не сдержала усмешки.
– Мне казалось подобные договоры подписываются кровью.

Дмитрий приподнял уголок красиво очерченных губ. Раньше мне казалось, что лица, подобные ему, бывают только в глянцевых журналах, да в соцсетях, после тонны фильтров и фоторедакторов, но нет. Вот он, живой пример. Очень правильные черты, графичный подбородок со «щетиной» над которой, уверена, трудился какой-то пафосный мастер. Пожалуй, я бы даже хотела нарисовать его, если бы это не означало нескольких часов общения. Последние полчаса в подушку на моём кресле будто иголок напихали. Я хочу уйти.

– Я ещё не стал твоим боссом, а ты уже считаешь меня дьяволом? Даже не знаю, это предвзятое отношение к любому начальству или ко мне лично?

Я скрестила руки на груди:

– Ко всем, кто сидит с видом короля и покупает любую понравившуюся ему девушку.

– Я предлагаю тебе работу, - он поднял палец, - заметь, по специальности. Но если ты продаёшься, так даже проще. Заплачу, попрошу красиво упаковать и даже сам доставлю домой.

– Ага, в багажнике, - съязвила я.

– Это ты выставила моё предложение покупкой, - с усмешкой напомнил он и снова отпил.
– Впрочем, мне интересно, на сколько ты себя оцениваешь.

– У тебя столько нет, - пафосно сообщила я, сознательно уходя от конкретных цифр.

Потому что велика вероятность, что у Исаева денег больше, чем я знаю чисел.

– Рассрочку принимаешь?
– да этот наглец издевается!

Я резко выпрямилась, намереваясь выплеснуть в

морду стоящий передо мной стакан воды. Дмитрий, заметив это, резко сменил тему:

– Ты уже согласилась. Если бы условия были неприемлемы, ты бы ушла двадцать три минуты назад. Я могу заставить тебя подписать это силой, или найти другого исполнителя. Это и так с моей стороны почти благотворительность. Но не хочешь - откажись. Всё просто, - низкий рычащий голос стёк в медовый бархат, отчего по спине маршем прошёл табун мурашек.
– Девчонка ты красивая, и мне будет искренне жаль, но я смогу пережить, – и снова издевательская усмешка.
– Забавно, сначала вы ноете о том, что рыцари перевелись, но как только появляется тот, кто может решит проблемы - устраиваете истерику.

Как же хочется послать его. Сердцем чувствую, ничем хорошим это не закончится. Отказалась бы, да перед глазами ярко синие глаза Тимы.

Я дала слово сама себе, что хоть сынишка и растёт без папы, но нуждаться ни в чем не будет. Мне не повезло вляпаться по полной. Спасибо начальнику и тому, что в клиентах у него похотливые бандиты, которым закон не писан. И спасти от них ожет только зверь гораздо крупнее. Именно такой как Исаев.

И если я сделаю то, что он хочет, то не только выпутаюсь, но и найду нам с Тимой отдельное жильё, и ещё много чего сделаю для него. Если всего только и нужно устроиться к невыносимому и саркастичному эгоисту, чтож. Я это сделаю.

– Хорошо, - кажется сейчас это слово было самым труднопроизносимым.
– Я подпишу договор. Но предупреждаю - между нами будут только рабочие отношения. Не более.

Я взяла тонкую ручку в золотистой оправе и поставила свою подпись и инициалы:

"Кравец Маргарита Владимировна".

Дмитрий ухмыльнулся чему-то своему. Мне его реакция не понравилась совершенно. Там в договоре случайно не было ОЧЕНЬ мелкого шрифта?!

– А я говорила, беременных просто так не бросают. Ты ж не умеешь ничего. Безрукая и бестолковая. Такие жены никому не нужны.

От голоса пассии моего отца, проще говоря - мачехи и так начинала болеть голова. А если слушать это пропитанное куревом и алкоголем “счастье” с утра пораньше, то даже кофе не способен помочь. Который, кстати, я и пролила.

– Ну, если даже ты смогла дважды замуж выйти, то и у меня надежда есть, - огрызнулась я.

– Ты рот закрой и слушай, что тебе говорят. Бестолковая, безрукая ещё и с прицепом, - фыркнула мачеха и покосилась на Тимку собирающего свой рюкзачок в садик.

Такой малыш, а уже очень самостоятельный.

– Мама толковая, – неожиданно вступился сынок. – И срукая.

– Ты вообще молчи, когда взрослые разговаривают!
– Вышла из себя мачеха.

На кухню нетвёрдой походкой вошёл папа и кухня тут же наполнилась непередаваемым "ароматом" свежего перегара.

– Пап, ну зачем ты?
– Я тяжело вздохнула.
– Просила же хоть с утра не пить.

– Да я чутка, Маргош. Совсем немного. Для настроения, - виновато улыбнулся папа, но заплетающийся язык говорил, что накатил он очень даже знатно.