Хрустальный грот
Шрифт:
Я выбежал на пригорок.
— Он догнал его!
Происшедшее было яснее ясного. Сокол, вцепившись в голубя, влетел в заросли, и они вместе упали на землю. Судя по установившейся тишине, оба, оглушенные, лежали там.
Чащу у основания ложбины образовывали густые заросли. Я раздвинул ветви и зашел в лес. Перья указывали мне направление, и наконец-то я нашел их. Мертвый голубь лежал на камнях с распростертыми крыльями. Его белоснежная шея была в крови. Сверху покоился сокол, глубоко погрузив свои когти в голубиную спину и наполовину вогнав в нее клюв. Он был еще жив. Когда
Тяжело дыша, подоспел Сердик. Он взглянул из-за моего плеча.
— Не трогай его. Он поранит тебя.
Я выпрямился.
— Вот так-то с твоими голубями, Сердик. Пора их забыть, не так ли? Оставь их. Они дождутся нашего возвращения.
— Возвращения? Откуда?
Я молча указал в направлении полета птиц. За зарослями, в возвышении, чернело квадратное отверстие, похожее на дверной проем. Сразу и не заметишь.
— Ну и что? — спросил Сердик. — Судя по всему, вход в заброшенную шахту.
— Да. Именно ее-то я и хочу осмотреть. Зажги свет и пойдем.
Он начал отказываться, но я резко оборвал:
— Хочешь — иди, не хочешь — не ходи, но сделай мне свет. Поторопись, осталось мало времени.
Немного погодя я услышал, как он, недовольно ворча, начал набирать сушняк, чтобы сделать факел.
В штольне кругом были навалены битые камни. Деревянные опоры местами подгнили. Однако за ними открывался довольно ровный проход, шедший в самое основание холма. Я мог шагать почти не сгибаясь, как и Сердик: он был небольшого роста. В свете самодельного факела наши тела отбрасывали причудливые тени. На полу виднелись углубления от тяжелых корзин, которые волоком вытаскивали на поверхность. Стены и потолок пестрели следами кайл и зубил, которые использовали при прокладке туннеля.
— Куда ты, к чертям, собрался? — нервно спросил Сердик, шагавший сзади. — Пойдем обратно. Здесь небезопасно, может случиться обвал.
— Не случится. Смотри, чтобы не погас факел, — коротко ответил я.
Туннель повернул направо и начал полого спускаться вниз. Ориентация под землей затруднялась, даже легкого дуновения ветерка не ощущалось, благодаря которому в кромешной тьме угадывалось направление. Я догадывался, что наш путь лежит в глубину основания холма, на котором находилась старая королевская башня. Но нам не грозила опасность заблудиться. Мы держались главной галереи. Начали попадаться завалы. Один раз мне пришлось остановиться, когда мы наткнулись на груду камней, полностью закрывавших проход. Я перебрался через них — дальше путь был свободен.
У камней Сердик остановился. Он поднял факел и вгляделся в темноту.
— Погляди, Мерлин! Пойдем обратно, ради всех святых. Это хуже всякого безумства! Послушай же меня. Здесь по-настоящему опасно! Мы забрались под самую скалу. Лишь богам известно, кто здесь живет. Пошли обратно, малыш.
— Не трусь, Сердик. Тебе места хватит. Пошли быстрее.
— Нет, не пойду. Если ты сейчас же не вернешься, клянусь, я пойду обратно и все расскажу королю.
— Погоди, — сказал я, — это важно для меня. Не спрашивай почему. Клянусь
— Ты же знаешь, я не могу тебя оставить.
— Да, знаю. А если ты оставишь меня и со мной что-нибудь случится, что будет с тобой?
— Правильно о тебе говорят, что ты дьявольское отродье.
Я рассмеялся.
— Когда вернемся, называй меня как тебе вздумается, а сейчас поторопись, Сердик. Пожалуйста. Уверяю, тебе ничего не грозит. По всем приметам сегодня безопасный день. Ты сам видел, что на подземелье нас навел сокол.
Конечно же, он пошел. Бедный Сердик, ему ничего не оставалось. Левой рукой он сделал знак против нечистой силы.
— Не задерживайся, — сказал он.
Шагов через двадцать за сводом туннеля открывалась пещера. Знаком я приказал ему поднять факел. У меня перехватило дыхание. Большое углубление, расположенное прямо в сердцевине горы; темнота, едва потревоженная светом факела, мертвенная спертость воздуха — конечно же, это была та самая пещера. Я узнавал каждый след, различал путь водного потока. Вот он, куполообразный свод, терявшийся в вышине; вот ржавые металлические обломки насоса в углу; те же самые лужи и вода под каменным навесом у основания стены. Приблизительно треть поверхности пола была скрыта под водой.
Воздух имел необычный запах — дыхание воды и живого камня. Где-то сверху капала вода. Каждая капля отдавалась ударом небольшого молоточка по металлу. Я взял у Сердика тлеющий пучок хвороста и подошел к воде. Свет металлическим отблеском отражался от водной поверхности. Я подождал. Свет искрился и терялся в темноте. В воде не виднелось ничего, кроме моего отражения, похожего на привидение в зеркале Галапаса.
Я передал факел Сердику. Он не проронил ни слова, искоса наблюдая за мной туманным от страха взглядом.
Я потрогал его за руку.
— Можно возвращаться. Факел догорает. Пошли.
Обратный путь был пройден в молчании. Мы обогнули спиральную галерею, прошли каменный завал и через старый вход вышли наружу. Стоял зимний морозный день. Небо было нежного бледно-голубого цвета. На его фоне зимние деревья казались тонкими и хрупкими. Внизу раздался звук рога.
— Они отъезжают, — Сердик погасил факел о замерзшую землю.
Я быстренько пробрался сквозь чашу. Голубь лежал на месте уже замерзший и одеревеневший. Нахохлившись, сокол сидел на камне рядом с жертвой. Я поднял вяхиря и бросил его Сердику.
— Запихни его в сумку. Тебе не надо говорить о том, что следует молчать о виденном?
— Не надо. Что ты делаешь?
— Он оглушен. Если мы его оставим здесь, то он через час замерзнет. Я возьму его с собой.
— Осторожно! Это уже взрослый сокол и...
— Он не ударит меня. — Я взял сокола. От холода он взъерошил перья и был похож на молодую сову. Я раскатал левый рукав своей кожаной куртки и подставил ему. Он крепко уцепился за нее. Теперь он полностью открыл свои черные дикие глаза и внимательно следил за мной. Сидел он, однако, тихо, крыльями не хлопал. Было слышно, как Сердик что-то бормотал, перенося вещи. Тут он обратился ко мне: