Хрустальный грот
Шрифт:
— Очень ясно.
— Ты знал, что я приду, и ждал меня.
— Разве я так говорил?
— Сам знаешь. Откуда же тогда тебе стало известно, что я буду здесь?
— Я увидел тебя в хрустальной пещере.
— Это само собой. Ты направил зеркалом зайчик от света свечи и увидел мою тень. Но я спрашиваю не об этом. Откуда ты узнал, что в этот день я приду из долины?
— Я же ответил, Мерлин. Я понял, что ты придешь в тот день из долины, потому что перед твоим приходом увидел тебя в хрустальной пещере.
Мы молча посмотрели друг на друга. Раскаленные докрасна угли
— Покажешь мне?
Он смерил меня взглядом и поднялся.
— Пожалуй, пора. Зажги свечу.
Я повиновался. Небольшое золотистое пламя высветило неровные тени, отбрасываемые мерцающими углями.
— Сними с зеркала покрывало.
Я дернул его, и оно упало мне в руки шерстяным комком.
— Теперь поднимайся на уступ и ложись.
— На уступ?
— Да. Ложись на живот головой к расщелине.
— А ты не хочешь, чтобы я забрался туда полностью?
— Подложив под себя куртку?
Находясь на полпути к расщелине, я резко обернулся.
Галапас улыбался.
— Сдаюсь. Тебе все известно.
— В один из дней ты проникнешь туда, куда я не смогу последовать за тобой со своим провидением. Давай ложись и смотри.
Уступ был широкий и плоский. Я лег, удобно устроился на животе, подперев голову руками, и стал смотреть в темноту расщелины.
До меня донесся голос Галапаса:
— Не думай ни о чем. Управлять буду я. Тебе еще рано. Лишь наблюдай.
Я услышал, как он сделал несколько шагов к зеркалу.
Пещера оказалась больше, чем мне представлялось. Ее потолок терялся наверху. Пол был отполирован множеством ног. Я ошибся даже в отношении кристаллов. Свет факелов отражался от луж на полу и влаги на стене.
Факелы, вставленные в щели в стенах пещеры, были сделаны из тряпья, набитого в потрескавшиеся рога. Тряпки тускло горели в спертом воздухе. Несмотря на холод, люди работали обнаженными, оставив лишь набедренные повязки. По их спинам стекал пот. Они врубались в поверхность скалы, ритмично нанося удар за ударом. Я не слышал шума. В свете факелов было видно, как напрягаются и дрожат от напряжения их мускулы. Под нависавшим выступом у основания стены распростерлись в луже сочившейся сверху воды два человека. Они изнутри долбили молотками стену. Молотки проходили на расстоянии нескольких дюймов от их лиц. На запястье одного из них я заметил светлую складку старого клейма.
Один из забойщиков низко склонился, закашлялся. Подавив кашель, он снова принялся за работу. В пещере стало светлее. Свет шел из квадратного проема, за которым открывался туннель. Там показался еще один факел.
Появились четыре мальчика в набедренных повязках. Они несли высокие корзины. За ними шел человек, одетый в коричневую влажную тунику. В одной руке он держал факел, в другой — табличку для записей. Пока ребята сгребали в корзину породу, он, нахмурясь, изучал табличку. Мастер подошел к стене и, высоко подняв факел, принялся ее рассматривать. Рабочие, воспользовавшись
Мальчишки наполнили корзины, подбирая все до последней крошки, и оттащили их от стены. Мастер пожал плечами и улыбнулся. Достав из сумки серебряную монету, привычным движением заправского игрока он подбросил ее. Рабочие вытянули шеи, стараясь разглядеть, что выпало. Человек, разговаривавший с мастером, вернулся к стене и вогнал в породу кайло. Трещина разошлась, взвилось облако пыли, затмившее свет, за пылью хлынула вода.
— Выпей, — сказал Галапас.
— Что это?
— Один из моих, но пока не твоих отваров. Он безопасный. Выпей.
— Спасибо. Галапас, пещера все-таки хрустальная. Но мне приснилось совсем другое.
— Ничего, не обращай внимания. Как ты себя чувствуешь?
— Необычно. Трудно объяснить. Хорошо, но немного болит голова. Внутри пустота, как в ракушке, из которой вытащили улитку. Даже нет, как камыш без мякоти.
— Свистулька для ветра. Ладно. Спускайся к жаровне.
Я уселся на своем прежнем месте у костра и взял в руки чашу с глинтвейном.
— Где ты был? — спросил он.
Я рассказал ему об увиденном. На расспросы, что это значило и что ему известно, Галапас покачал головой.
— Мне кажется, что это уже недосягаемо для меня. Мне лишь известно, что ты должен быстро допить вино и отправляться домой. Уже взошла луна.
Я вскочил на ноги.
— Уже? Ужин давно закончился... Если меня начнут искать...
— Тебя не будут искать. Происходят совсем другие вещи. Иди и обдумай для себя все.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что сказал. Чего бы тебе ни стоило, оставайся с королем. Вот, не забудь. — Он сунул мне в руки куртку.
Я вслепую взял ее.
— Он покидает Маридунум?
— Да. На короткий срок, но не знаю на какой.
— Он ни за что не возьмет меня с собой.
— Боги не оставят тебя, Мирдин Эмрис, если ты пойдешь по их стезе. Для этого требуется храбрость. Надень куртку, снаружи холодно.
Я засунул руку в рукав, сердито взглянув на него исподлобья.
— Ты видел, что происходит на самом деле, я насмотрелся кристаллов под огнем — и все впустую, лишь получил чертовскую головную боль. Какой-то глупый сон про рабов в забое. Когда ты научишь меня видеть как ты?
— Для начала я вижу волков, поедающих тебя и Астера, если ты не поспешишь домой.
Он хохотнул, будто отколол замечательную шутку. Я выбежал из пещеры и ринулся седлать коня.
На небе стояла четверть луны, в свете которой дорога была хорошо видна. Конь играл, разгоняя кровь, и скакал домой живее, чем обычно, весь в предвкушении ужина. Мне пришлось придерживать его, так как было скользко и я боялся упасть. Но надо признать, что от последнего замечания Галапаса мне стало не по себе, и я на всем скаку прогнал Астера сквозь рощу, забыв о скользкой дороге, замедлив шаг лишь у мельницы. Видимость установилась, и я пустил коня галопом.