Хрустальный дом
Шрифт:
– Спайд-Корпорейшен? – нахмурилась Катрин. – Что такой известной компании могло потребоваться от меня? Я персона маленькая.
– Думаю, скоро ваш социальный статус поднимется, мадемуазель, – тонко улыбнулась мисс Филт. – Согласно сведениям, хранящимся в этом кейсе, даже дочь президента не так богата, как вы.
Последовали объяснения. Долгие и доходчивые.
– Я – наследница Элленджайтов? – недоверчиво покачала головой Катрин. – Вы шутите?
Линда дернула бровью, будто говоря: «Разве поехала бы я в такую даль, чтобы
– Вы действительно прямой потомок Эллейнджайтов, мисс Кловис. И поскольку других наследников не осталось, поезжайте в Эллинж, подпишите документы и вступайте в наследство. Ну, улыбнитесь же! Разве вы не рады?
– Рада?
– Богатству принято радоваться.
– Как-то сложно всё это так вот, в одночасье…
Ничего не переменилась.
Она оставалась прежней Катрин Кловис.
Пока все эти сухие цифры, миллиарды, сказки про волшебные замки для неё ничего не значили – пустой звук.
Мисс Филт говорила о том, как придётся покинуть колледж, что Катрин, если пожелает, может пригласить с собой тётю, кузину, и даже взять любимую кошку.
Что беспокоиться не о чем – сотрудники фирмы Спайд-Корпорейшен обо всём позаботятся.
Всё, что требовалось от самой Катрин, это поселиться в Эллинже, в Хрустальном Доме.
***
Красота кузины Ирис никого не оставляла равнодушным – одного восхищая, у другого вызывая возмущение.
Кому бы не хотелось иметь такие же длинные стройные ноги, как у Ирис Оуэн? Кого не пленила бы мягкая грация сытой пантеры, с которой девушка передвигалась?
Можно ли винить мужчин за то, что взгляды, помимо их воли, останавливались на высокой девичьей груди?
Добавить к этому цветущее, яркое, даже в отсутствии макияжа, личико и становилось понятно почему столько голов оборачивалось в её сторону.
Мужчины хотели Ирис Оуэн. Женщины желали ею быть. И Катрин Кловис, черт возьми, не была исключением!
Трудно жить рядом с совершенством и не сделаться сварливой, точно старая карга.
Катрин изрядно извиняло то, что у мисс Популярное Совершенство был, ой, какой непростой характер.
Ирис считала, что, раз уж Катрин живёт приживалкой у них в доме, у неё светлые волосы и рыбий темперамент, то она должна во всём уступать ей, такой звёздной и великолепной.
Катрин же, признавая за Ирис все её многочисленные достоинства и болезненно осознавая собственные недостатки, всё-таки не сдавалась и отстаивала свои права.
Конфликт интересов достигал апогея после чего обычно следовал взрыв.
В детстве доходило до драк. Теперь обыкновенно заканчивалось ехидными пикировками.
Дядя Бертран успокаивал тётю Элис, заверяя, что как только девочки повзрослеют, это пройдёт.
Но «это» не прошло.
Глухая неприязнь, тайное соперничество с годами разгорались лишь жарче.
– Мои поздравления. Какого чувствовать себя в роли миллионерши? – не удержалась от очередной шпильки Ирис, как только
Кузина вызывающе покачивала острой шпилькой в нескольких дюймах от голени Катрин.
Сиреневые, как фиалки, яркие глаза взирали с иронией. Одним только этим взглядом Ирис умела выразить своё отношение к Катрин: «Даже все миллионы мира не превратят тебя во что-то стоящее, серый мышонок».
– Как ты отнеслась к шикарной новости, Кати?
Губы Ирис, похожие на два изогнутых лука, вновь сложились в насмешливую улыбку:
– Дайка попробую догадаться? Наверное, ты сделала это с обречённым достоинством?
– Тебе смешно?
– А тебе нет?
Ирис строптиво тряхнула головой, отчего её тёмная грива разметалась по точёным плечикам. В отдельных прядях под солнечными лучами вспыхнули огненные красноватые искорки, словно отблески пламени.
– Тебя же не пыльном мешком из-за угла огрели – тебя озолотили. Будь я на твоём месте, я бы радовалась. Ну почему ты, Катрин? Почему? Ведь это моя мать старшая сестра. Мама, а не тётя Джоанна!
Поезд извернулся неуклюжей гусеницей, въезжая на железный мост, оглушительно грохоча колёсами.
***
Город был красив. Не сказочно, нереально прекрасен – просто хорош собой.
Прибудь они на пару месяцев позже, застали бы Эллинж окутанным ноябрьскими хлябями, серым и скучным, а так повезло увидеть его в ярком убранстве. Газоны и парки демонстрировали все оттенки жёлтого: от бледно-лимонового до кроваво-красного. Улицы утопали в клумбах.
Дома, преимущественно многоэтажные и фундаментальные, располагались квадратами вокруг дворов. Главные улицы сияли витринами. Отовсюду выглядывали манекены, светились зазывающие буклеты. Рекламировалось всё что угодно – от чашечки кофе до шубы из серебристого песца.
Такси остановилось у отеля – настоящий небоскрёб из современного мегалополиса.
Внутри посетителей встречало обилие гранита да чёрные двери в стиле хайтек с молочно-белыми стёклами, сверкающими, как слюда.
Блестели позолотой раздвижные дверцы лифта. Люстры сияли от света.
Когда зашли внутрь номера, Катрин лишилась дара речи. Только в кино да в романах могла существовать подобная роскошь!
На следующее утро Катрин была вынуждена отправиться с кузиной по магазинам. Ирис была непоколебима – им нужна новая одежда.
Стеклянный рай магазинов в Эллинже сильно отличался от маленьких киосков, где кузины одевались раньше. Тут можно было пропадать с утра до вечера, примеряя то один, то другой наряд, наслаждаясь осознанием того, что можешь позволить себе всё, что душе угодно!
Непривычно было при выборе безделушки не подсчитывать деньги. Покупая туфли на «непроходимых» каблуках не беспокоиться, что завтра окажешься босиком. Купить понравившуюся броскую сумочку, несмотря на то, что она девятая по счёту, и к тому же не подходит ни к чему из гардероба.