Хрустальные мечты
Шрифт:
Графиня, опять ночевавшая у своих знакомых, утром вернулась в гостиницу. Следом за ней слуги несли несколько ящиков с подарками от ее гостеприимных друзей, последние, муж с женой, лично пришли проводить графиню. Она улыбалась им, смеялась и весело о чем-то говорила, а потом еще долго прощалась с ними, не обращая никакого внимания на то, что заставляет ждать всех остальных, кто ехал вместе с ее обозом. За все путешествие графиня д’Онвиль ни разу по-дружески не кивнула Маргарите, как будто была вовсе с ней незнакома. Впрочем, она вела себя столь же высокомерно и со всеми другими спутниками, за все время после отъезда из Парижа один
К тому времени, когда они добрались до переправы через замерзшую Двину, уже стемнело и повалил тяжелый снег. Сквозь густые снежные хлопья виднелись мерцающие огоньки в окнах домов Риги. Въехав в город обоз графини остановился перед большой гостиницей, откуда тотчас же выбежала прислуга и принялась заносить вещи.
Слуги на руках внесли Сару в общий зал, где от печки волнами исходило блаженное тепло. Воздух был наполнен запахами готовящейся еды, пива и клубами табачного дыма. Сара, так у них было условлено с Томом, должна была немедленно известить мужа о своем приезде, как только окажется в Риге. Когда в гостинице немного спала суета, вызванная необходимостью устроить на ночлег только что приехавших, Маргарита, улучив удобный момент, подошла к хозяину гостиницы; по тому, как он свободно беседовал с каждым из вновь прибывших, ей стало ясно, что он владел несколькими языками. Когда он выслушал ее просьбу, то моментально понял, в чем суть дела.
— Я отправлю мальчика прямо сейчас, — отозвался он, одновременно наливая пиво одному из своих постояльцев.
— Теперь нам осталось ждать совсем чуть-чуть, — успокоила Маргарита Сару, сидевшую в углу залы в удобном кресле с высокой спинкой.
— Как мучительно долго тянутся эти минуты. Это ожидание просто невыносимо. Я вся дрожу от нетерпения, — взволнованно призналась ей Сара. — Следи, пожалуйста, за дверьми. Мне отсюда не видно входа.
Сара откинула капюшон плаща, ее прическа, тщательно уложенная Маргаритой сегодня утром, смялась. Сара занялась собой, пытаясь выглядеть привлекательнее, она наложила немного румян на щеки, но все равно ее выдавали темные круги под глазами на осунувшемся, изможденном лице.
Ожидая Тома, Маргарита заказала им чай, который разливали в чашки из огромного самовара, стоящего неподалеку на широком столе. Только они выпили по чашке, как вдруг Маргарита увидела вошедшего в залу высокого мужчину в меховой папахе и шубе, облепленного снегом. У него было выразительное мужественное лицо, крупный нос, волевой подбородок, из-под темных бровей сверкали глаза, он внимательно осматривал всех находившихся в зале. Стянув с себя меховые рукавицы и сделав пару шагов вперед, мужчина с явным нетерпением разыскивал кого-то взглядом.
— Кажется, Том пришел! — воскликнула Маргарита, мысленно сравнивая, подходит ли внешность вошедшего мужчины к краткому описанию, данному Сарой.
Она тотчас вскочила со стула и устремилась ему навстречу. Маргарите показалось, что по натуре он страстный и влюбчивый человек, и, зная из рассказов Сары, как сильно любит ее муж, она сочла, что этот человек ищет свою жену. Незнакомец не заметил подошедшей к нему Маргариты, потому что в этот момент, повернув голову, высматривал кого-то сквозь дверную арку, ведущую в другой зал. Едва он только двинулся в дальний зал, как Маргарита схватила его за руку, обрадовавшись, что сейчас сообщит ему приятную весть.
— Постойте! Вам не надо
Он резко обернулся, пронзительный взгляд его серо-зеленых глаз задержался на ее лице на пару секунд, затем в его глазах проскользнула усмешка, и улыбка заиграла на его губах. Он ответил ей по-французски низким и каким-то бархатистым голосом, который придавал его словам ненужную интимность.
— Вы очень прелестны, мадемуазель, — произнес он лестные для Маргариты слова. — К сожалению, я не ищу в данный момент для себя жену. Может быть, как-нибудь в другой раз?
Смущенная Маргарита быстро отступила назад:
— Прошу меня извинить. Видимо, я обозналась.
— Я так и подумал, — ответил он с откровенной усмешкой. — А теперь извините меня, я продолжу свои поиски. Ко мне должен был приехать брат.
Тут он заметил Хендрика, который стремительно шел ему навстречу из дальней залы. Они крепко и радостно обнялись.
— Ян, дьявол тебя побери! — воскликнул Хендрик, не заметив отошедшей в сторону Маргариты. — Ну, как ты?
— Прекрасно! Как дорога, без приключений? Надеюсь, с картинами все в порядке? Ты достал для меня Рубенса?
Они оба прошли в дальнюю залу. Маргарита проводила их взглядом, потом вернулась назад к Саре, чтобы сообщить ей о своей ошибке.
— Это не он! Это брат Хендрика!
Сара поморщилась от досады, она уже предвкушала встречу с мужем, и вдруг такая незадача.
— Как он выглядит?
Маргарита задумалась на мгновение, без труда вспоминая выразительные черты лица брата Хендрика, его широко раскрытые изумленные глаза.
— Он очень подходит к твоему описанию Тома: высокий, темноволосый, с приятной внешностью. Нет ничего удивительного в том, что я обозналась. На мой взгляд, оказаться в обществе Яна ван Девэнтера не только приятно, но и небезопасно, — пошутила девушка. — Но, — с насмешливым сожалением добавила она, — он дал мне от ворот поворот!
— О боже, какую непоправимую ошибку он совершил, — смеясь, подхватила ее шутку Сара, как вдруг она заметила, что лицо Маргариты переменилось, она вся напряглась, сидя на стуле и пристально глядя через весь зал.
— Вошел еще один мужчина, — сдавленным от волнения голосом произнесла Маргарита.
— Неужели это Том? — возбужденно спросила Сара, хватая ее за руку. — Ну, говори, это он?
— Да, я почти уверена, что это он, — пристально рассматривая вошедшего, ответила Маргарита таким же приглушенным голосом и похлопала Сару по руке, желая ее успокоить.
Она почти не сомневалась в том, что это был Том Уоррингтон. Своим ростом и телосложением он очень походил на Яна ван Девэнтера, но, несмотря на меховую шубу и шапку, зимнюю одежду русских, в нем безошибочно можно было угадать англичанина. Маргарита перевидала многих английских путешественников в Париже и хорошо научилась узнавать их по самоуверенному и надменному виду, присущему каждому из них: они вели себя так, словно всюду были хозяевами; они разгуливали по французским улицам с таким видом, словно были у себя на родине. Вероятно, это происходило от сознания принадлежности к самой богатой в мире нации, обладавшей чувством незыблемости своих жизненных устоев. К тому же в его внешности чувствовалось нечто особенное, цепляющее за душу, отчего Маргарита замялась, у нее от волнения ослабели ноги, и она не в силах была встать со стула.