Хрустальные души
Шрифт:
Все разом повернулись ко мне, и в доме повисла тишина. Первым в себя, как и ожидалось, пришёл Даян.
– Рейна? – почти прошептал брат.
Он поднялся с дивана и подбежал ко мне так быстро, что я осознала его действия только, когда он закружил меня в своих жарких объятиях на приличном расстоянии от пола.
– Когда ты приехала? Почему не позвонила, я бы встретил тебя в аэропорту, – его глаза блестели, словно у ребенка, которому Дед Мороз подарил новогодний подарок намного раньше, чем всем остальным.
– Хотела сделать тебе сюрприз.
Я положила ему обе ладошки на слегка колючие от дневной щетины щеки, как только
– С возвращением, милая.
Пронзительные глаза Кассиана впились в меня с таким теплом, что внутри снова разгорелся пожар, давно затушенный моим отъездом.
– А ты повзрослела, даже грудь выросла.
Всё тот же Мэтт, хоть для многих он и казался придурком с идиотскими шуточками, на самом деле это был самый ранимый человек из всех, кого я знала. А эта маска наглого мужлана, защищала его доброе сердце.
Я обняла его, и парень в ответ поцеловал меня в щеку.
– А ты видимо часто её разглядывал, если заметил разницу, – подтрунила я над ним и в ответ услышала заразительный смех, что разнесся по всему холлу.
Марк держался в стороне, он лишь слегка приобнял меня и произнёс:
– Добро пожаловать домой.
За этой сдержанностью всегда скрывалось смущение и недоверие к окружающим.
Я видела их всех изнутри, в отличие от тех людей, что видели их постоянно, разглядывая только грубость и внешнюю оболочку.
– Как же я рада всех вас видеть.
Я снова прижалась к груди брата, обхватив его за талию рукой, и обвела всех взглядом. На их лицах были у кого-то счастливые, у кого-то умиротворенные улыбки. Истинное счастье вернуться домой к любящей тебя семье.
Хотя наша семья не входила в распространённое восприятие данного понятия. Нас было шесть человек, включая меня, все разные внешне и по характеру и не связанные друг с другом кровными узами за исключением Марка и Мэтта.
Когда мне было три года, мой родной отец, скоропостижно скончался и спустя два года, мама снова вышла замуж. Так у меня появился сводный старший брат Даян.
Мы жили очень счастливо, насколько я помню. Роджер мой отчим, был очень добрым и заботливым приемным отцом. Я стала ему родной за то время, что мы были вместе. Каждый свой выходной он проводил с нами: учил кататься на велосипеде в парке с зелеными елями, водил в кино в один из самых маленьких кинотеатров, чтобы мы смогли полностью погрузиться в атмосферу фильма, возил на пикник в его любимое место за городом. Он не выделял Даяна, только потому, что он родной сын и любил нас одинаково. Каждый праздник Роджер устраивал пир, готовил разнообразные блюда, которых иногда даже не было в поваренных книгах, а каждый четверг он устраивал для нас «День кухни разных стран мира».
Он без устали удивлял нас своими кулинарными шедеврами и своей отеческой заботой. О лучшем приёмом отце нельзя было, и мечтать, он вдохнул в маму жизнь, после того, как нас покинул мой родной отец. Она снова стала улыбаться и радоваться каждому дню.
Но наше счастье длилось недолго. Когда мне исполнилось двенадцать лет, родители погибли в автокатастрофе и Даян стал моим опекуном, так как ему в тот же год стукнуло восемнадцать лет.
Мы жили
Как ни странно, мы никогда не нуждались в деньгах и жили довольно хорошо, что удивительно, так как я была школьницей, а Даян не так давно её закончил.
Каждые выходные он проводил со мной, ограждая и защищая от всего, даже от своих друзей. Водил меня в парк развлечений, потакал всем моим детским прихотям, заваливал меня подарками от плюшевых игрушек, до новенького велосипеда или навороченного смартфона. Мы жили в своём маленьком мире ровно до того момента, пока мне не исполнилось тринадцать. Я начала замечать, что брат стал частенько задерживаться, никогда не говорит о своей работе и друзьях. Нередко он приходил с разбитыми кулаками и в разорванной и грязной одежде. Я подозревала, что у него проблемы, которые он пытался тщательно от меня скрыть, чтобы я не волновалась. Но спустя год, день, за неделю до моего дня рождения, изменил всё.
Был почти конец осени и на улице шёл сильный ливень. Я как всегда ждала Даяна, убираясь в доме и уже наверно десятый раз, разогревая ужин, но он опаздывал намного дольше обычного. Услышав на улице шуршание гравия, я выглянула в окно и впала в ступор. Мой брат выходил из очень дорогой машины, на его одежде и лице были кровавые пятна, он медленно шёл к дому, еле перебирая ногами. Следом за ним вышел, и хозяин автомобиля, направившись за Даяном. В тот момент я ужасно перепугалась за брата и даже не задумавшись надеть пальто, вылетела из дома под холодный осенний дождь в шортах, футболке и пушистых светлых тапочках с ушками зайца. Даян сидел на ступенях, прислонившись всем телом к перилам, а тем временем мужчина, что привёз его почти вплотную подошёл к брату, с каменным выражением лица. Не знаю почему, но меня охватила дикая ярость. Никто не смел, трогать моего брата, я была готова его защищать так же страстно, как и он меня.
Сбежав по ступенькам, я встала перед Даяном, раскидывая в стороны руки и закрывая его своим телом от незваного гостя. Только спустя несколько лет я поняла, как опрометчиво поступила в тот момент. Владелец автомобиля остановился передо мной и наблюдал за моими действиями со скучающим видом. Он был не намного старше брата и если бы не страх я бы даже залюбовалась его лицом.
– Оставьте в покое моего брата.
Я кричала, мне было ужасно страшно, но я не могла позволить этому человеку, как – либо навредить Даяну. Только после моего крика брат заметил, что я здесь и устало произнёс:
– Рейна, дорогая, иди в дом, я скоро приду.
Губы, стоящего передо мной человека, расплывались в ехидной улыбке на его красивом лице:
– Да, послушай брата и ступай баеньки, маленьким девочкам не следует находиться на улице так поздно.
Его высказывание и надменный голос, оборвали внутри какую-то нить, позволявшую мне быть терпеливой и мыслить здраво. Горькие слезы текли по щекам от беспомощности, руки трясло от злости и страха, и не думая со всего размаха, я влепила пощёчину незнакомцу.