Хрустальное счастье
Шрифт:
– Я поклялся, что принесу наследника в королевский дом. Я дал слово Феру… Люциферу… Феррану, что он сможет продолжить род, что выношу его сына.
Ариэль закусил щеку изнутри.
– Я клянусь, что если выйду отсюда, то исполню свой долг. Если это наказание дано мне для того, чтобы признать и исправить ошибку, то да, признаю и клянусь, что исправлюсь. Я дам им всё, что они захотят. И Ферран Карский, называющий себя Люцифером, получит законного наследника королевского рода и своего. Обещаю.
Ариэль опустился на пятки, ожидая, что услышавшие
Шло время. Единственными звуками, разбивающими тишину, оставались его дыхание и сухой кашель Томи.
Ариэль наклонился, сжался в комок.
Он погубил Томи. Он бросил Кая одного.
Воображаемый Рами похлопал его по плечу:
– Ну-ну, хватит уже убиваться. Когда время придёт, смерть сама тебя заберёт, приближать её ни к чему. Успокойся. Соберись. Потерпи ещё немного, чуть-чуть…
Но Ариэль больше не мог ни терпеть, ни выносить это всё. Он больше не мог. Обессиленный, он сначала тяжело, будто куль с мукой, осел, а затем и вовсе лёг. Если смерть приходит через дверь, переступает через порог, то он по справедливости встретит её первым, до Томи.
Шум снимаемых засовов Ариэль слышал в воображении множество раз. И каждый раз сердце рвалось в пытке бесплодной надеждой всё же спастись. Сейчас он даже не шелохнулся – знал, это скоро пройдёт. Всё стихнет, как и голоса тех людей, которым здесь даже чудом не быть.
– Мы пришли, – прошептал на ухо воображаемый Фер. – Слышишь? Это мы, мы уже здесь. Вставай, поднимайся. Вы спасены.
Ариэль усмехнулся. Кожа на губах натянулась, и стало больно. А в следующий миг скрипнула дверь, и тьму прорезали лучи света. Словно в глухой ночи солнце взошло. Но не где-то там далеко, а прямо тут, вспыхнуло и просияло, сжигая всё ярким светом.
Глава 12. Веришь не веришь
Ариэль не верил ни собственным глазам, ни ушам, ни рассудку, ведь человек, явившийся, будто посланец богов, спасти их с Томи от смерти, в реальности никак не должен был здесь оказаться. Ариэль узнал его сразу, да и как не узнать, пусть и слёзы стояли в глазах. Свет, льющий из коридора в открытый проём двери, поначалу слепящий, уже не так резал глаза, да и прозвучавший голос, бесспорно, оказался знакомым – чувства Ариэля не могли обмануть. И обманывали его, несомненно. Ведь когда он последний раз видел этого человека, кровь залила ему пол-лица, глаза покраснели из-за полопавшихся сосудов, а видом он походил на мертвеца, стоящего у края могилы.
В ночь побега, отправляя Дамира назад, в королевский замок, Ариэль не знал, сумеет ли тот удержаться в седле или свалится по пути и, беспомощный, повреждённым умом уподобившийся ребёнку, замёрзнет в снегу. Приказав Дамиру уезжать, закрыв глаза и сердце на его состояние, Ариэль принёс его в жертву свободе для себя и братьев. Отказал в помощи тому,
И вот жертва пришла выручить мучителя из тюрьмы? А может, Дамир здесь, чтобы мстить? Или над Ариэлем так смеётся повредившийся разум?
Если этот человек настоящий, если он и правда Дамир, то боги, видно, решили сыграть их судьбами ради собственного развлечения. Иначе, зачем бы им вновь сводить жертву и палача, тюремщика и пленника, своенравно меняя и возвращая им роли. Боги будто творили их жизнями поучительное для молодых сказание – если, конечно, появление здесь Дамира не сон и не бред.
Дамир наклонился, поднял Ариэля на руки. Несмотря на вспыхнувшую в душе надежду спастись, не верилось, что это происходит прямо сейчас – теперь по собственной воле, без насилия над разумом, но уже во второй раз Дамир вызволяет Ариэля из ненавистной клетки.
Свет, качающийся потолок коридора, свежий воздух, чистый, не затхлый безмолвно убеждали – это не сон. Тело откликалось на каждый шаг, пусть и Ариэль сам не шёл, а лежал на чужих руках. Возле окон, которые они миновали, свет становился ярче, безжалостно резал глаза. Боль волей-неволей вынуждала поверить в реальность происходящего.
– Это правда ты? Настоящий? – прохрипел-прошептал Ариэль. Язык не слушался, губы дрожали. Собственный голос Ариэль не узнал.
– Не нужно сейчас ничего говорить, хранитель. – Дамир шёл быстро и смотрел прямо перед собой.
Ариэль в свою очередь смотрел на спасшего его человека и не мог насмотреться. Он уже почти верил, но всё же коснулся чужого лица. Тёплая кожа под пальцами убедила, что это реальность. Ариэль убрал руку, хотя Дамир никак не показал, что прикосновение ему неприятно.
Его лицо напоминало деревянную маску. Тёмные волосы, тёмные глаза, тёмная щетина на скулах и подбородке. Ни ненависти, ни обиды, ни жажды мщения Ариэль в нём не заметил. Но даже если бы Дамир пылал гневом, Ариэль всё равно бы сказал:
– Там Томи. Помоги ему. Умоляю.
Собственный голос казался чужим, незнакомым. А ведь совсем недавно Ариэль кричал, молился, клялся и за спасение обещал что угодно и кому угодно, рыдал, и голос не казался ему чужим. Или его крики во тьме – только сон?
Но Томи – не сон. Томи остался там, в темноте, хотя больше Ариэля нуждался в помощи и заботе.
– Помоги ему. Заклинаю.
Дамир ничего не ответил. Занёс Ариэля в комнату, где высокие окна закрывали плотные шторы, и стоял полумрак, уложил на кровать. Втиснул в руку железную флягу.
– Пожалуйста, – прошептал Ариэль, не желая лежать, но и не имея сил встать, чтобы добраться до Томи. – Спаси моего брата.
– Пейте понемногу, не нужно спешить. – Выражение лица Дамира не изменилось, как и его тон – ровный, бесстрастный. – Я скоро вернусь. Никуда не ходите, – сказал он и ушёл, оставив настежь распахнутой дверь.